Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 92 – Нова Макби

— Мой папа сделал то же самое после смерти мамы.

Кай шокирован моим признанием, а я, наоборот, спокойна. Даже странно. Никогда ни с кем не обсуждала, как папа переживал свое горе. Почему-то сейчас произнести это вслух кажется уместным. Естественным. Мне не страшно признаваться в этом Каю, потому что он меня поймет и не думаю, что кому-то еще расскажет.

Однако, когда я слышу это признание из собственных уст, происходит нечто странное. Я любила папу, но, честно говоря, он катился туда же, куда и Чань. Никогда не позволял мне потратить заработанные для него деньги. Вечно хотел получить еще больше прибыли. Интересно, пришел бы он в себя, если бы у нас было больше времени? Впрочем, этого я теперь никогда не узнаю, поэтому нет смысла строить догадки.

Кай держит ключ в руке и пристально смотрит на меня, словно прикидывая, стоит ли задать еще один вопрос.

Мгновенно принимаю решение за него:

— Хватит вопросов.

Выхожу из машины. К счастью, Кай поступает так же, не говоря больше ни слова про мою семью.

Кай ведет меня по узкой, выложенной камнями дорожке сквозь густые заросли. В конце концов мы оказываемся у навеса, под которым полным-полно деревянных манекенов, торчащих из бетонного пола бамбуковых палок, больших квадратных камней и боксерских груш, обвитых веревками.

Нам навстречу выходят двое мужчин, одетых в скромные крестьянские одежды: темно-синяя куртка, белая футболка, черные плетеные сандалии на босу ногу.

Мужчины медленно приближаются, но их внешность меня не обманывает. За 10 секунд я просчитала их достаточно хорошо, чтобы понять, что мне не хотелось бы с ними враждовать.

Они немного выше меня, но у обоих масса верхней части тела в два раза больше, чем у среднего мужчины такого роста. У них также очень сильно развито чувство равновесия, что заметно по тому, как они легко передвигаются на цыпочках. Жесткие мозолистые руки выглядят так, словно целыми днями разбивают камни. Помимо чисто физических признаков, их лица выражают уверенность в себе и полное отсутствие страха. Не люди, а львы!

Отступаю поближе к Каю, хотя числа предсказывают отсутствие угрозы с их стороны.

К моему удивлению, они, как громадные львы, чувствуют мой страх, но, вместо того чтобы зажимать меня, покорно отступают. Становятся кроткими как ягнята – кроткими, как Ред. Я расслабляюсь. Такое сочетание кротости и мощи редко встречается в мужчинах. Они знают свою силу, но могут мгновенно отказаться от нее, чтобы завоевать доверие. Я вспоминаю первый урок Кая: драка не исцеляет боль. И мгновенно решаю, что эти двое мне нравятся.

— Феникс-мэймэй^[54], – произносит один из них. Он поднимает руки и левой ладонью накрывает правый кулак в традиционном для кунг-фу приветствии. – Меня зовут мастер Сан Тао, а это мой брат мастер Сан Хань. Добро пожаловать в наше скромное жилище.

Я навостряю уши. Он говорит на том же диалекте, что и Ред! Неужели Ред родом из Сун-Вэлли?

Я повторяю его приветственный жест в знак уважения:

— Благодарю вас. Большая честь для меня побывать в гостях у двух истинных мастеров кунг-фу.

— Сяо Кай нам льстит. К сожалению, древняя традиция кунг-фу умирает. В мире для нас не осталось места. Теперь мы всего лишь крестьяне.

— Почему же она умирает?

— В древности снижение требований приводило к смерти. Кунг-фу олицетворяло праведность, чистоту и справедливость. Когда наши навыки стали не нужны, не осталось ничего, за что можно держаться, – словно бредешь в темноте, спотыкаясь на каждом шагу. В глубине души мы желаем лишь одного – найти цель, но нам это никак не удается.