Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 83 – Нова Макби

Отталкиваю тарелку, пока из глаз не брызнули слезы. Сколько лет мне понадобится, чтобы перестать думать о близких? Перестать видеть их во всем, даже в яичнице? Семья Джозефины мертва – и она их уже оплакала. Я не вернусь к той скорби. Никогда.

Есть более важные вещи, над которыми следует поразмыслить. Кажется, мне удалось найти способ предотвратить экономический кризис и одновременно остановить Мадам – убить двух зайцев одним выстрелом.

В дверь позвонили. Уже десять часов. Кай. Он всегда ходит на работу так поздно?

— Доброе утро, – приветствует он меня, как обычно, по-английски, затем всматривается внимательнее. Выражение его лица меняется.

На секунду я чувствую себя так же, как те девушки в Прэтте, – неуверенно.

— Что такое? – спрашиваю я резче, чем следовало бы.

— Ты опять выглядишь иначе, – удивляется он.

Костюм скрывает меня с головы до ног: темные брюки, серая блузка, синий шарф и черная кожаная куртка на подкладке из шерсти мериноса. Из-под штанин виднеются черные ботинки – новенькие и жесткие. И даже несколько сковывающие.

Сегодняшний наряд совершенно не похож на вчерашнее девчачье платье. Макияж тоже другой. Я выпрямляюсь, проверяю, чтобы волосы закрывали шею, и пытаюсь вести себя как ни в чем не бывало.

— Привыкай! – отвечаю я Каю.

— Не подумай ничего такого, – тихо говорит он, придерживая для меня дверь. – Просто ты выглядишь… хэнь мэй^[50].

Он застенчиво отводит глаза после сказанного комплимента. Я замечаю, что его щеки слегка порозовели. Ну надо же, наш плейбой-миллиардер умеет краснеть!

— Спасибо, – отвечаю я, на этот раз смягчив тон.

Мы молча идем в гараж и садимся в «рейнджровер». Кофе меня сегодня не угощают, и, не считая двух коротких взглядов, Кай столь же сдержан, как и позавчера. Не обращаю на это внимания.

Город покрыт серым смогом. Я чувствую злость. Однажды я посчитала, что если бы люди, подобные Мадам, пожертвовали 0,01 процента своих доходов, то за пять лет проблему загрязнения воздуха можно было бы решить. Но Мадам скорее сожжет свои деньги, чем позволит хоть центу перейти в чужие руки.

Не обращаю внимания, насколько ужасные пробки на дорогах, пока не раздается оглушительный автомобильный сигнал, который и мертвого поднимет.

— Тай наохолэ!^[51] – бросает раздраженный Кай, переходя на китайский.

Молчу. Пробки на дорогах меня не беспокоят. Я сижу в чистой, удобной машине. Сама решаю, как мне жить. Движение на дорогах не моя проблема.

— Давай поедем переулками, – предлагает Кай и разворачивается.

Машина въезжает на маленькую улочку. Дорога сужается, когда мы пробираемся позади высоких зданий в старую часть города.

— Я хорошо знаю эти места. У отца здесь фабрика.

— Фабрика? – оживляюсь я. – Я не читала в отчетах про фабрику.

— Наверное, это потому, что она пустует уже более десяти лет.

— И вы никак не планируете ее использовать?

— Насколько я знаю, нет.

— А она большая?

Меня осенило. Здесь не фешенебельный район города. Людей мало. Очень спокойное место.

— Три этажа, – отвечает Кай, пробираясь по тесным улочкам. – Ее построили в те времена, когда рабочие жили там же, где и работали. Она очень старая, ее нужно ремонтировать.

— А можно мне на нее взглянуть?

Кай останавливается на светофоре.

— Зачем?

Я игнорирую вопрос. К счастью, красный свет сменяется зеленым. Кай медленно набирает скорость.