Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 178 – Нова Макби

— Всегда знала, у тебя все получится. А как насчет тебя, Мара? – Я поворачиваюсь к ней. – По-прежнему увлекаешься парусным спортом?

Под моим взглядом Мара чувствует себя неуютно и напрягается. Наш разговор три дня назад наверняка ее нервировал. А тут еще таинственные деньги, присланные на счет, и тот факт, что я проигнорировала ее вопрос.

Она откашливается.

— Иногда.

— Простите, – вмешивается папа. – Откуда вам известно об «АйВижн»?

— Мне много чего известно, – продолжаю я. – Вы основали эту компанию, потому что верили в людей. Верили, что вещи можно починить и исправить. Даже скрипучую лестницу в вашем пляжном домике. Она сводила вас с ума, пока вы ее не починили. – Подхожу ближе. – Каждое воскресенье вы с дочерьми смотрели «Профессора Q». Вашу жену звали Кэндис. Когда она умерла, вы с трудом держали себя в руках. Оставались в своем офисе поздно ночью и плакали. – Поворачиваюсь к сестрам. – Тэйлс, ваш кот, был серого цвета. Он еще жив? Он обожал лежать на окне эркера, выходящего на запад. Лили, ты любила спать с ним, пока не умерла твоя мама. Ты говорила, кошмары его пугают. Мара, вообще-то, я надеялась, что ты продолжишь заниматься парусным спортом. Ты говорила, что хотела бы проплыть вокруг света, чтобы забыть свою боль…

На их лицах появляются смятение, удивление и боль. А может, еще и страх?

— Мне многое известно, – продолжаю я. – Например, что случилось с вашей пропавшей сестрой. – Вспоминаю время, проведенное в Прэтте, когда я похоронила их, и слова, которые тогда говорила папе и Маре. – Она прощает тебя, Мара. Не винит никого из вас. Так должно было случиться.

Руки, тяжелые, как кирпичи, падают вдоль тела. Кровь стынет от отчаяния. Сердце бешено колотится в груди. Голова кружится. Опираюсь о стену, чтобы не упасть.

Лили прикрывает рот рукой. Мара ахает.

— Откуда? – спрашивает папа, и его глаза наполняются слезами. Он подскакивает ко мне так быстро, что сбивает стул на пол.

— Это я, – отвечаю я едва слышным шепотом. – Джозефина.

Три часа нескончаемого потока слез и еще пара часов рассказов про все, что произошло в течение двух лет, а я так и не упомянула о потере своих математических способностей.

Рыдая и всхлипывая, я говорила про все сразу: про Мадам, Короля и Прэтт; про экономический кризис; и как я соскучилась и думала, что уже никогда их не увижу, считала, что они умерли; и как Ред изменил меня, а Кай меня спас – прерываясь только на плач, бумажные платочки и еще больше слез.

Папа все время обнимал и целовал меня, будто стараясь наверстать упущенное за два года.

Мара тоже меня обнимала – так крепко, что, боюсь, сломала ребро.

— Я уж думала, потеряла тебя навсегда, – твердила она. И сотню раз повторила, как сильно любит меня. – Простишь меня?

— Конечно. Ты уже давно прощена, Мара. Я всегда тебя любила.

— Сможешь ли ты снова мне доверять?

Вцепляюсь в нее, потому что вот-вот в очередной раз разрыдаюсь. Знаю, что восстановить отношения с семьей за один вечер невозможно, но мы непременно это сделаем, и, со своей стороны, я обещаю больше ничего не скрывать.

— Начну сегодня! – обнимаю я Мару еще крепче.

Проходит еще час, и, хотя никто не произносит эту мысль вслух, мы все думаем одно и то же. Вот бы мама была здесь! Вот бы почувствовать ее объятия. Услышать смех и увидеть улыбку. Как безумно я по ней скучаю! Боль скорбящих может залечить только время. Знаю, что всегда буду скучать по ней, но теперь я вернулась к семье. И мама была бы счастлива увидеть нас всех вместе. И хотела бы, чтобы я дорожила временем, проведенным с семьей.