Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 124 – Нова Макби

— Пришли! – Кай смотрит на стеклянную дверь и показывает на красные китайские иероглифы, наклеенные на нее. – «Счастливая лапша».

Рядом с китайским названием висит перевод на английский, написанный с орфографическими ошибками.

— Ты прав! – смеюсь я. – Твой отец ни за что на свете сюда не зайдет!

В лапшичной почти пусто. В маленькой комнате расставлены разноцветные столики и стулья из пластика. Трое краснолицых мужчин в дальнем углу курят. Они уже поели, но бутылка байцзю перед ними еще наполовину полная. Они разговаривают так громко, что, похоже, вовсе нас не замечают.

— Как ты нашел это место? – спрашиваю я.

После Прэтта меня подобная дыра ничуть не беспокоит – но как сюда занесло Кая?

— Это самый большой секрет Шанхая! – отвечает он. – Здесь лучшая в городе жареная лапша.

— Стало быть, никто не заставлял тебя прийти сюда? – ехидничаю я, вспоминая изысканные рестораны, где обычно ужинает Кай. Там возле его столика выстраиваются многочисленные официанты, готовые выполнить любое желание клиента, словно обслуживают наследного принца. Здесь нам повезет, если мы не подхватим кишечную палочку.

— Феникс, я не мой отец. – Лицо Кая становится серьезным. – Для меня есть вещи важнее денег. Я думал, что уже доказал тебе это.

Он крепче сжимает мою ладонь и смотрит на меня тем же взглядом, который я видела, когда наблюдала за его поединком с наставниками, – расчетливым, решительным, уверенным в себе.

Маленькая китаянка в красном фартуке, вытирающая столы, поднимает на нас глаза. Из кухни выходит мужчина в белых одеждах повара и со шваброй в руках. Лапшичная уже закрывается, но, оглядев нас с головы до ног, нам все равно машут рукой, приглашая войти.

Возле кассы стоит золотая статуэтка кошки, которая механически машет лапкой, приманивая духов богатства. Интересно, может ли она почувствовать, кто находится рядом со мной?

Мы идем по гладкой белой плитке, выбираем столик и садимся. Стены голые, если не считать китайского иероглифа «фу» – благословение, – висящего на каждой стене.

— Сегодня слишком жарко! – жалуюсь я, обмахивая шею, чтобы волосы не прилипали.

— Я мало что знаю о девчонках, но сколько с тобой знаком, на твоем запястье всегда есть резинка для волос, а ты ее ни разу не использовала. А ведь могла бы убрать волосы с шеи, и стало бы гораздо прохладнее.

Вот как Каю удается заметить то, чего не замечают другие, – например, резинку для волос, которая никогда не используется? И если он увидит мой шрам, то наверняка начнет задавать вопросы.

— Нет уж, – пожимаю плечами я. – Я предпочитаю носить волосы распущенными.

Меню лежит под пластиковой скатертью.

— Удобно! – говорю я и вытираю салфеткой пятна со стола, чтобы прочитать меню.

Я выбираю цин тан мянь^[74] с тофу, а Кай – чао мянь^[75] с говядиной. Мы подзываем официантку.

За соседним столиком чавкают, поедая лапшу, мальчик с мамой, но останавливаются на целую минуту, чтобы поглазеть на нас.

— Лаовай, – произносит мама, уверенная, что я не понимаю по-китайски. – Белые не умеют пользоваться палочками.

Выражение на ее лице заметно меняется, когда она слышит, как я заказываю лапшу на шанхайском наречии. Когда нам приносят заказанную еду, женщина продолжает критиковать мое умение есть палочками и мой выбор традиционного китайского платья.