Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 275 – Джек Олсен

Джини подумала: кажется, Кевин не понимал разницы между славой и известностью.

— В конце, выходя, он сделал маленькое танцевальное па. Напомнил мне его мать – ее кружения. Вытянул руки, принял позу вроде: «Сделайте последний снимок, мы выходим на площадку». Думаю, он считал, что он Кларк Гейбл, Роберт Редфорд, Уоррен Битти – все те актеры, которыми он восхищался, но сути которых никогда не понимал. Одно меня утешило. Он сказал, что никогда не вернется в Спокан. Боже, пусть это будет правдой.

* * *

— У меня все еще есть к нему глубокие чувства, – запинаясь, сказала Дженнифер Коу. – Мне кажется, что я стала причиной всего этого. Если бы я не отказала ему, если бы осталась… Я сижу и думаю – почему я так с ним обращалась? Я должна была ему помочь. Он написал письмо моим родителям из тюрьмы, просил нас не говорить о нем, говорил, что они всегда будут частью его семьи, что любит меня, что всегда будет любить… Он…

Она замолчала. По ее бледному, точеному лицу потекли слезы. Ей было сорок два, и она по-прежнему выглядела как модель, но в ней чувствовалась апатия. Через несколько месяцев после ареста Фреда она вернулась в Спокан и жила почти затворницей в доме родителей: день за днем читала, раскладывала пасьянс, дремала, смотрела телевизор, занималась хозяйством. Ее «светская жизнь» сводилась к долгим прогулкам и визитам к сестре Соне два раза в неделю. В дом престарелых и обратно ее возили родители.

О Рут Коу она говорила с раздражением:

— Я читала о ней в газетах. Писали, что ее психическое заболевание началось давно. Я знаю лучше: оно началось в тот день, когда Фред сказал, что собирается на мне жениться – когда она решила, что потеряла его. Все ее проблемы – оттого, что она не могла отпустить сына. Чтобы это понять, не нужно быть психиатром. Иногда говорят, что мы с Рут похожи: обе из модельного бизнеса, обе красивы, обе разведены. Но на этом сходство заканчивается. Я совершала глупости, но никогда не пыталась намеренно причинить кому-то боль. Я не манипулировала людьми – чаще манипулировали мной. Выходя за Фреда, я не понимала, что «получаю» и его мать тоже.

О себе она говорила жестче:

— Люди спрашивают, скучаю ли я по мужчинам. Я даже не могу выйти – все время думаю, с каким следующим сумасшедшим столкнусь. Мое доверие почти на нуле. И что я вообще могу предложить? Я выжата… старая женщина. Фред отнял у меня личность, и я до сих пор не могу ее вернуть. Я даже думала умереть или уйти в монастырь. Но, наверное, Бог привел меня на землю не просто так.

Утешением была Соня. Однажды вечером Дженнифер сказала ей: «Не знаю, как Бог сможет простить меня за некоторые поступки». Соня ответила: «Бог для того и существует».

Дженнифер долго обдумывала эти слова. Потом вступила в христианское сообщество и начала снова встречаться с людьми. Летом 1983 года, после того как с нее сняли все обвинения, она решилась на то, что прежде казалось невозможным: после двадцати восьми месяцев добровольного домашнего затворничества села на автобус и поехала в центр города искать работу.

— Я чувствовала себя Колумбом, плывущим к краю земли.

История семьи Коу – это не только история преступления, но и редкий случай, когда система, пытавшаяся его раскрыть, оказалась связана с преступником изнутри. Отец Фреда Коу, Гордон Коу, многолетний редактор Spokane Chronicle, лично курировал освещение серии изнасилований на Саут-Хилл и принимал звонки на горячую линию с наводками. Иными словами, он собирал информацию против человека, который, как вскоре выяснилось, жил под его собственной крышей.