Книга Землеедка, страница 39 – Долорес Рейес

С закрытыми глазами я не поняла, в какой миг Эсекиель вытащил руку, которой ласкал меня между ног, и вложил истекающие влагой пальцы мне в рот, сотрясаясь в неподвластных разуму конвульсиях. Мое сердце бешено застучало, и я с силой прижалась к Эсекиелю. Внутри меня что-то трепыхалось и билось, и на пальцах Эсекиеля я языком ощутила вкус собственного тела.

Было рано, но солнце уже успело целиком вскарабкаться на небосвод.

Все твердили мне о красоте здешних островов, о буйной растительности и необъятной реке. По мне – так это место напоминало тюрьму. И пахло стоячей водой.

Упрямая река не хотела возвращать девушку. Прятала ее, подобно тому, как ночь скрывает насекомых от посторонних взглядов.

Мы уже знали точное место, где девушка нырнула. Ее друг появился на рассвете, приплыл на пароме. Приехал, показал место и при первой же возможности сбежал, будто ему не хотелось задерживаться здесь ни единой лишней минуты.

Мы опять остались одни – Эсекиель, река и я. Сейчас мы втроем двигались в одну сторону, настороженно следя друг за другом.

«Я люблю тебя», – шепнул мне Эсекиель прошлой ночью. Волосы закрывали мне лицо, рот был занят его пенисом, так что я ничего не ответила.

А теперь я шагала к берегу острова, думая о девушке. Эсекиель приотстал, издали глядя на меня; он молчал, словно позволяя мне действовать по своему усмотрению.

Я ускорила шаг. Не думала, что все может обернуться плохо. Не думала о том, что будет потом.

«Это просто одна вещь взамен другой», – сказала мне мае Сандра.

Я обернулась, посмотрела на Эсекиеля, и что-то заставило его сдвинуться с места и пойти за мной.

Это просто одна вещь взамен другой, конечно, но сволочная река не желала ни цветов, ни крови, ни горящих свечей. Она требовала иного.

Если бы я начала думать, то мне стало бы страшно, поэтому я не думала. Я полностью доверилась своему телу. И лишь надеялась, что Эсекиель и в самом деле умеет плавать.

Одна вещь взамен другой. Вернуть то, что осталось от девушки, – эта задача на деле сводилась к чисто технической: будто ты идешь в магазин, отдаешь пару купюр и за них что-то получаешь.

Я разозлилась.

Обернулась в последний раз, чтобы убедиться, что Эсекиель идет следом, и больше не раздумывала. Побежала, прыгнула и нырнула в реку.

Все происходило, как в трансе: что-то потащило меня за собой. Не знаю, сколько это длилось и что это было вообще, но казалось, будто я сплю в речных глубинах. Сплю и чувствую, как пресная вода наркотиком вливается в мое тело. Ощущения были приятные, но Эсекиель меня вытащил.

Проснувшись, я обнаружила, что лежу в постели. Кровать была не моя и не та, что в хижине, а совсем неизвестная. Эсекиель находился рядом. Сначала я не хотела ни смотреть на него, ни говорить с ним, но я знала, что он со мной. Я чувствовала его запах. Ощущала, как он осторожно ходит, боясь разбудить меня шорохом шагов. Это был не просто какой-то там коп, а мой собственный коп, который обо мне заботился.

Я лежала неподвижно с закрытыми глазами. Жесткие, как картон, простыни царапали кожу на ногах, еще более усталых, чем я сама. Под водой они ни капельки мне не помогли. Мне все еще не хотелось ни с кем говорить. Сквозь опущенные веки я чувствовала свет. Свет, предназначенный больным людям.