Книга Королева склепа, страница 94 – Кристофер Триана

— О боже, – прошептала она, когда Тайсон рухнул.

Он сплевывал кровь, зажимал живот, но при таком ранении это было бесполезно.

— О боже! – воскликнула Белла, охваченная новым ужасом. – Тайсон?

Когда она осознала, что совершила фатальную ошибку, мама забрала нож. Без слов она подошла к Тайсону и вонзила лезвие в яремную вену, добив его.

— Нет! – закричала Белла.

Мама схватила ее за руку, обе ладони были скользкими от крови.

— Пофли.

— Но…

— Никакиф «но». Слифком пофдно. Никакиф улик. Никакиф сфидетелей. Никакиф выживших.

Когда они добрались до машины, начинало светать.

Холли запечатала склеп, оставив парня Розы истекать кровью в темноте, несмотря на протесты дочери. Не было нужды тащить его в лабиринт. Мэдлин заберет его в свой мавзолей, не оставив следов.

Холли не понимала, почему Белла напала на мальчика. Нервы? Замешательство? Возможно, она решила, что это очередная ловушка склепа. Обсудят позже – если вообще осмелятся.

По дороге к выходу Холли вернула нож Белле и подвела ее к стене за гробом Мэдлин Голдман.

— Фыцарапай фто-нибудь, – сказала она, с трудом выговаривая слова разбитым ртом. – Надо офтавить пофлание фледуюфим учафтнифам. Фовет или подфкафку… фто долфно флучиться.

Белла ошарашенно посмотрела на нее, но взяла нож и вырезала два слова прямо там, где открывался вход в лабиринт:

«Никаких выживших».

Домой они ехали молча. Белла держала тиару на коленях, понимая, что выбрасывать ее в лесу нельзя: кто-нибудь найдет. Спускаясь с холма, она плакала, но теперь слезы иссякли, хотя скорбь душила ее, словно петля на шее приговоренного. Этот взгляд Холли знала слишком хорошо – десятилетиями видела его в зеркале. Она погладила дочь по голове, провела рукой по шее. Легкое прикосновение пробудило что-то в Белле, и она положила голову на плечо матери.

— Фсе будет хорофо, – сказала Холли. – Ты победила.

— Нет, – тихо ответила Белла. – Не победила. Как и ты. Не побеждает никто и никогда.

Сердце Холли сжалось. Дочь была права. Их победа не была победой в полном смысле. Они потеряли слишком много: друзей, любимых, невинность, человечность. Утешением было лишь то, что они выжили. Но жизнь, к которой они возвращались, навсегда останется отравленной – а это тоже своего рода смерть. Королева склепа может выйти наружу, но покинуть его по-настоящему она не способна.

Холли проверила дату на телефоне. Прошел всего один день – не несколько, как тогда, тридцать лет назад. Ночь казалась бесконечной, но время в склепе не подчинялось правилам. Мэдлин Голдман искривляла пространство и время, как ей было угодно. И на сей раз это играло Холли на руку. Возможно, никто еще не вызвал полицию.

Дома они разделись, и Холли сложила одежду в мешок, чтобы сжечь во дворе. Нож она протрет и выбросит в реку на окраине города. Белла хотела в душ, но боялась оставаться одна, и Холли пошла с ней, рассматривая в зеркале их раны.

«Ты упала, – сказала она себе. – Врачу скажешь, что упала с крыльца».

Она помогла Белле надеть пижаму и дала две таблетки валиума для успокоения. Эти таблетки годами помогали и самой Холли – вместе с тразодоном и «золофтом». Алкоголь довершал эффект – с переменным успехом. Она уложила дочь в своей спальне и села рядом, гладя ее, пока та не уснула.

Оставив записку на всякий случай, Холли спустилась с окровавленной одеждой к мусорному баку. Белла бросила туда тиару из плоти, лишь бы избавиться. Холли достала ее и унесла в гараж. Дверь на чердак была прямо над стиральной машиной и сушкой. Она спустила лестницу, поднялась и включила свет, чтобы найти сейф. Муж и дочь сюда не заходили, поэтому она спрятала небольшой сейф под коробками со старыми журналами и одеждой: их давно пора было выбросить, и едва ли кто-то стал бы копаться в этом хламе.