Книга Ведьма из Кингспорта, страница 40 – Рональд Малфи

Она приблизилась – но Мич отшатнулся, увидев, как черные перья, растущие около ее ушей, тянутся к его лицу.

— Помнишь, какие вопросы я тебе задавала и о чем рассказывала, Мэттью?

Он тогда был пьян и накурен. Что он мог запомнить? Какие еще вопросы?

— Я сейчас тебе все повторю. Хочу напомнить о том, что было сказано между нами, чтобы ты потом мог передать это своим друзьям.

Мич осознавал, что шторм их здесь не беспокоит, что они находятся в каком-то защитном пузыре, спокойном и надежном. Свет маяка все еще падал на него, но больше не слепил глаза – более того, он мог смотреть прямо на него без всякого труда.

— Послушай меня, Мэттью.

Он повернулся к Синтии – и увидел, что та сияет, ее кожа практически светится, а волосы струятся, как идеальный платиновый занавес. Перья исчезли, будто их и не было.

Ее взгляд стал мрачным. Даже зловещим. На мгновение она перестала быть Синтией Уоллс и стала Рут Грейвс – золотоглазой ведьмой Кингспорта.

И вновь Мичу показалось, что он смотрит на дно Большого каньона, а полосы на его стенах расплываются, уходя вниз. У него опять закружилась голова.

— Я хочу напомнить тебе… – Синтия приблизила губы к его уху, согревая саднящую кожу, – …о своем секрете.

Он почувствовал на лице прикосновение перьев и постарался отстраниться, в испуге покачав головой. Мич не нуждался ни в каких напоминаниях – в эту минуту он и сам все вспомнил. Она села возле него и…

— Нет, – попытался остановить ее Мич.

— Я все равно тебе расскажу.

И она рассказала.

А Мэттью Мичем…

…очнулся на том же самом холодном пляже. Вчерашняя гроза сменилась ослепительно-голубым днем с таким ярким солнцем, что Мич видел его, даже закрыв глаза. Он осторожно смахнул с ладоней влажный песок, чувствуя, что свежие царапины и раны от веревки начали затягиваться.

Теперь он все вспомнил. Он ее услышал. И понял.

Даже Мэттью Мичем, мучивший свой мозг препаратами уже много лет, смог догадаться, что все это значит.

Я не стал дожидаться девяти часов. «Причальная крыса» стояла на берегу залива, с двух сторон окруженная водой. Большое серое строение, похожее на сарай, с узкими решетчатыми окнами, декоративными буйками на сваях перед входом и шеренгой металлических мусорных баков, обращенных к гравийной стоянке. Вдоль залива покачивались на сваях лодки, их корпуса были затянуты рыболовными сетями, а лобовые стекла капитанских рубок кристаллизовались от морской соли. Розовая неоновая вывеска таверны уже зажглась, и вид ее вызвал прилив воспоминаний – настолько ярких, что на лбу у меня выступили капельки пота.

Припарковав машину, я вышел на улицу, вдыхая густой и влажный воздух.

Пока я ехал от пристани, где мы разговаривали с Эриком, до «Крысы», в атмосфере что-то изменилось: воздух словно уплотнился, облака прямо надо мной стали гуще. На мир обрушилась полуденная жара.

Когда я был маленьким, у «Причальной крысы» дела шли просто замечательно. Она считалась самым популярным баром в городе – это, впрочем, не о многом говорило, учитывая, что питейных заведений тут было не так уж много.

Сюда стекались пропахшие рыбьими потрохами моряки, чтобы после тяжелого рабочего дня потратить на выпивку заработанные деньги.

Тогда местом владели родители Тиг – единственная в Кингспорте темнокожая семья. Соответственно, в «Причальной крысе» нас с друзьями отказывались обслуживать: родители Тиг не собирались продавать выпивку несовершеннолетним.