Онлайн книга «Ведьма из Кингспорта»
|
Я пробирался по воде к лестнице, но какое-то неясное движение заставило меня остановиться. Я вгляделся в темноту. Когда глаза немного привыкли, смог различить кого-то прямо за узкой створкой света, льющегося из двери на вершине лестницы. Я поднялся по лестнице и попытался толкнуть дверь, но та не поддавалась. Заглянул в щель между дверью и косяком, но свет был слишком ослепительным, и я ничего не мог разглядеть. Гул, доносившийся оттуда, был такой громкий, что пришлось закрыть уши руками. Там, в черной воде, мне открылись отражения событий: смерть и похороны Эрика; Ребекка, рожающая нашего сына в доме своих предков (над ее головой неистовствует стая птиц); Мич, идущий по спасательному тросу через полгорода и беседующий с мертвой женщиной на барной стойке посреди залива. Снова Мич, стоящий на коленях перед маленьким, но разгорающимся костром в затемненной кухне «Причальной крысы»; в одной руке у него дрожит зажигалка, глаза пылают, губы повторяют похожее на молитву указание женщине, которая не может его услышать, – его лучшему другу: Уезжай из этого города, уезжай из этого города, уезжай из этого города… Я видел, как Тиг в темноте гонялась за призраком по своему дому, размахивая бейсбольной битой в неистовом отчаянии. Шестилетнюю Бонни, плетущуюся по обочине темного шоссе к руинам мотеля «Мичем», ее расфокусированный взгляд, велосипедный звонок, зажатый в потной ладони. А вот бедная Синтия Уоллс бредет босиком по Грейвс-роуд во время полуночной метели с тем же выражением лица, как и у Бонни, шагавшей к мотелю. Только Синтия остановилась посреди дороги прямо перед домом Грейвсов. Она простояла так немыслимое количество времени, и тонкая ночнушка не защищала ее от ледяного ветра и снега, который сыпался вокруг нее, как пепел. Я наблюдал, как в воздухе образовалось темное облако, закружилось, а затем двинулось по направлению к Синтии Уоллс. Когда оно достигло ее… (Я дым) …она сделала глубокий вдох. Я видел, как мой отец шел по этой же дороге в белой рубашке на пуговицах и светлых брюках; солнце светило ему в спину. Когда он проходил перед домом Грейвсов, его внимание привлекло движение на периферии зрения. Он посмотрел во двор – и увидел стоящих там плетеных детей, одетых в черные перья и ожерелья из отбеленных костей животных. Наклонилась плетеная голова. Плетеные руки поменяли расположение… Движения были мимолетны, но они никак не могли ему привидеться. Плетеные дети едва заметно продвигались к нему через высокую траву, и все это было невозможно, а когда отец моргнул… …его сердце остановилось, и он рухнул на дорогу. Я наблюдал, как Ребекка возвращалась в наш многоквартирный дом после позднего ужина с клиентом в центре Манхэттена; как она остановилась проверить почтовый ящик в вестибюле, когда зазвонил этот забытый всеми старый телефон. Испуганная, она обернулась и уставилась на него. С каждым пронзительным звонком трубка чуть ли не спрыгивала с аппарата. Это испугало ее (я понял это, потому что отражение на воде задрожало), но в конце концов она подошла к телефону, сняла трубку, поднесла ее к уху и прошептала: — Алло? На поверхности воды я увидел, как Рут Грейвс несет ребенка в комнату, усыпанную черными перьями, и кладет в колыбель с именем, начертанным на изголовье: |