Книга Гражданство магической реальности, страница 137 – Максим Сабайтис

— Есть многое на свете друг Горацио…

К счастью, сработало. Колди отвлеклась от своих размышлений и бросилась на выручку.

— Имярек находится под действием набора ограничений, которые не в состоянии переступить. Этакая магическая клятва, работающая как система разграничения доступа. Из-за неё он не может поделиться очень и очень многим.

А вот утвердительно кивнуть может! Без кивка Ворчун вряд ли поверит чужим словам, даже если это слова той, кто провел инициацию, одаривая его узнаванием магии.

— Это многое объясняет, — поразмыслив констатировал друг.

— Но оставляет больше вопросов чем было до этого.

— Согласен с предыдущим оратором, — подтвердил я. — Виновен.

— И надолго у нас такое бедствие?

Умеет же задавать неудобные вопросы! Я вопросительно посмотрел на Колди.

Та пожала плечами.

— Надолго, — против такого расплывчатого ответа гражданские ограничения не возражали.

— Есть шанс дожить, — перевела Колди.

— Если наш страдалец, которому я дико завидую, не провернет тот же трюк еще разок, отдалившись от нас по эволюционной лестнице.

Даже если бы не ограничения, все равно не стал бы трепаться о том, что у меня бабушка то ли тинейджер, то ли ангел. Потому что это семейное. Мы, перворожденные к этому относимся довольно трепетно. Только что узнал.

— Вот так не уследишь разок, а твой друг прыг и в супермены. Или архимаги?

Первая реакция на неожиданные известия у Ворчуна стандартная. Он берет паузу на обдумывание. Когда же этой паузы ему никто не предоставляет — отчаянно хохмит, выигрывая нужное время. И не поправишь же его сейчас. Не в архимаги, в архангелы…

— Сам еще не разобрался. Это как с такси. Вызываешь, садишься, едешь, а сам не в курсе через какую улицу повезет таксист. Только гадать можешь.

Такого рода эзопов язык магическое ограничение не трогало. А уж Ворчун отсылку на то происшествие точно не упустит. Размотать ниточку от одного события к другому — вопрос времени и настойчивости. Настойчивости ему хватает, на вопрос о времени я сам только что ответил. Магия — это навсегда.

Параноидальный приступ страха. Не знаю, как еще назвать шальную мысль, что все эти чудеса — только мнимость. Что нет никакой магии, чудес от Росси, оттенков муарового, авалонского ключа и памятника Завоевателю в далеком сквере возле управы.

Я словил момент экзистенциального ужаса, прекратившийся лишь после того как машинально обхватил рукой браслет из кожи мамонта.

К сожалению, этот жест заметил не только Ворчун.

— Ой, это что за фенечка? Какая необычная…

Колди более сдержанная, а вот Шпильке стало любопытно, и она схватила меня за руку…

— Что это было? — поинтересовался Ворчун через пару секунд, когда убедился, что девушка не ушиблась, падая на пол.

Я тоже дернулся, но меня спас холодильник, о который ударился локтем.

— Двести двадцать вольт, — сквозь сжатые зубы выдавила Шпилька. — Или что-то в этом роде.

— Скала Прометея, — выдохнул я, хотя ощущения действительно напоминали электрический удар.

— Полезный урок, — строгим голосом уточнила Колди. — Не хвататься без спросу за незнакомые предметы, принадлежащие практикам. Тут полыхнуло монет на пять, не меньше.

— То есть, это не визуальная галлюцинация от удара? В самом деле была вспышка?

Ворчун нахмурился. Он оказался единственным на кухне, кто ничего магического не увидел. Только двух людей, которых резко отбросило друг от друга.