Книга Гражданство магической реальности, страница 338 – Максим Сабайтис

Представление о местной рутине уже имеется, а без повседневности в понимании магической реальности вряд ли получится в нее вжиться как следует. Тот профессор, о котором недавно говорил Ворчун, наверняка как-то связан с такими инстанциями.

Спуск в метро вызвал смутную ассоциацию с прохождением по меридианам. Мимолетная мысль о том, что можно ненароком уехать куда-то не туда, сначала вызвала нешуточное беспокойство, но я быстро вспомнил о том, что без акта проявления свободной воли подобные перемещения не работают.

Парадоксальная мысль, жадная зона словно учит молчанию. Не разбрасываться собственной волей налево и направо. Но если она не устремлена наружу, то тогда… вглубь?

Сосредоточившись на собственных ощущениях, я едва не проехал собственную остановку. Выйти вовремя помог условный рефлекс. Оказывается, такой тоже успел выработаться за годы перемещений по городу.

Перед тем как пойти домой я все-таки зашел в булочную. Магия магией, но свежий хлеб не помешает в любом случае.

Проходя мимо места, где познакомился с Мадам, на мгновение почудилось будто на меня кто-то смотрит, то ли с ностальгией, то ли с легким одобрением. Хотя, скорее всего, это уже мнительность. Пускай ночь в гробу и повысила мою чувствительность к внешним энергиям, но не настолько же.

Ни Алладо, ни Леоники на качелях во дворе не обнаружилось. Они там были, но в прошлом или в том, что на языке жадной зоны называлось сновидениями. Их бытие настолько цепко увязалось с этим местом, что никем не занятое сиденье воспринималось противоестественно.

На лестничной площадке Леоники тоже не оказалось. Я несколько раз позвал её с использованием свободной воли, но вместо видимого образа получил лишь такое же ощущение присутствия. Определенно, новая разновидность изоляции качественнее предыдущей. Если прошлое уходит, оно оставляет место будущему.

В мыслях о том, как сильно все изменилось за две недели я дошел до двери, мысленно поблагодарив Михея вставил ключ в замочную скважину и лишь потом сообразил, что это четвертый этаж, а не пятый.

Интересно, как выглядит топологическая изоляция невооруженным глазом? Что я увижу по ту сторону двери?

А готов ли я увидеть такое? Воспоминание о том хаосе, который творился этажом выше едва не заставили меня отступить.

К черту! Я потомок самелиан. Мне ли бояться деформаций континуума?

Ключ не захотел проворачиваться. Очевидно, граница изоляции проходила по самой двери и у нее просто не имелось противоположной двери.

Вот так, помимо монари с трирью я познакомился с дверью Мёбиуса. После нескольких попыток, в действенность которых уже не особо верилось, пришлось вытащить ключ и подняться этажом выше.

Эта дверь открылась так легко, что на секунду даже почудился какой-то подвох.

В свой нынешний дом я заходил как на вражескую территорию. Все-таки прошлый опыт завершился ударом в челюсть, а наступать повторно на грабли — не мой стиль.

Печатники убрали трупы и подчистили кровавые следы, но выбоины от пуль и беспорядок на кухне все равно напоминал о том, что тут творилось менее суток назад.

Пришлось зайти в туалет за освежителем воздуха, чтобы морской бриз расправился с чуждыми запахами. Поняв, что химии недостаточно, открыл окна, устроив сквозняк, разметавший по комнате какие-то бумаги Алисы. Рисунки авторучкой и какие-то ноты. Собрал их в стопку и придавил для верности клавиатурой.

Компьютер был в порядке, вторжение посторонних ему не навредило.

Еще сорок минут ушло на уборку кухни. На всякий случай потрогал потолок в том месте, где недавно открывался папин люк. Как и ожидалось, аварийный выход из топологической изоляции с этой стороны не открывался. Люк, где мой отец?

Пропылесосив прихожую и комнату, я вдруг понял, что отношение к жилью изменилось. Пускай это не была та квартира, в которой прошло мое детство и юность, нам с Алисой предстояло прожить тут еще год или два.

Сейчас же, пока кроме меня здесь не было никого, пространство дома ощущалось едва ли не заброшенным. Словно что-то заглянуло сюда на мгновение, а затем ушло на неопределенный срок.

Чтобы отвлечься от таких мыслей я принял душ, переоделся в свежую одежду, закинул пережившие потасовку вещи туда, где сутки назад мастерски прятались белые хорьки.

Чувство опустошенности дома никуда не уходило. Прислушавшись к своим чувствам, я соотнес их с ожиданием. Домашнюю атмосферу словно бы поставили на паузу — этим и объяснялось ощущение заброшенности.

Должно быть, я все-таки повзрослел, только в данную минуту понял глубину выражения “дом — это люди, а не место”. Посмотрев на таймер микроволновки, я понял, что до вечера еще несколько часов, которые очень и очень не хочется убивать впустую.

А взрослеть, оказывается, увлекательно, промелькнула мысль пока я собирал вещи в одну из сумок Алисы. Через полчаса я вышел из дома и поехал по адресу клиники, навещать своих друзей.

Больше книг на сайте —Knigoed.net