Книга Обещал жениться, страница 86 – Любовь Матвеева

— Получи! – вручила ему размноженные фотографии дочь. И Татьяна не преминула вставить:

— Пашешь на чужих детей, а их матери вот как тебя отблагодарили!

Подожди – это цветочки! Отольются тебе наши слёзы!

— Это, наверно, Верка, – расстроился бывший глава нескольких семей.

— Она обещала мне «сделать». А, может, Нинка? Или Лариска? Ты не знаешь какую-нибудь бабку, чтобы порчу снять?

— Всю жизнь молодух ищешь, а теперь – бабку? Лучше новую жену себе поищи, казанова!.. – ответила бывшая жена.

Я дружила на заводе с одной женщиной – Зоей Николаевной, она работала технологом в цехе пластмасс. Как-то сходили с ней в драмтеатр, в другой раз случайно встретились на выставке в музее искусств. Однажды она откровенно пожаловалась на одиночество, которое приводило её в отчаяние:

— Прихожу вчера домой. В квартире тихо-тихо, пусто-пусто, хоть на стены лезь! Хотела даже снова на улицу вернуться, во дворе посидеть – среди людей. Вдруг слышу: муха жужжит, в стекло бьётся! Так обрадовалась: не одна я! Поставила ей на окно блюдце со сладкой водичкой, посмотрела телевизор, и спокойно спать легла.

А утром просыпаюсь – тихо. Муха в блюдце утонула! Я так плакала, плакала!..

Выслушала я свою знакомую, и подивилась: до чего одиночество доводит: над мухой плакать! Надо же! И решила помочь человеку. Столько одиноких сердец в мире… Пусть меня кто-то сводней назовёт, мне всё равно! Хотя всё-таки лучше бы – свахой… Поразмышляла я так и сяк, вспомнила одного знакомого художника – Бориса Ивановича Мерзлякова. Когда-то сама училась у него рисованию. Он меня способной находил!

Борис Иванович хоть и состоял в Союзе Художников Казахстана, предпочитал зарабатывать «халтурой» – оформлял деревенские клубы, цеха заводов, готовил плакаты и лозунги к демонстрациям, занимался прочей хорошо оплачиваемой дребеденью. И получал приличные деньги! Он был недолго женат, где-то у нас в городе подрастал сынишка, но выплачивал «папа» ему что-то совсем мизерное, какие-то горькие копейки, ведь официально учесть его доходы было невозможно. А жизнь Борис Иванович вёл вольную, заманивал молодых девчонок позировать, поил шампанским, которое у него в мастерской не переводилось, и вёл себя бонвиваном.

— Я ещё не готов встать «на прикол»! – говорил он и в тридцать, и в сорок лет, и в пятьдесят лет… Но теперь-то ему, слава богу, шестой десяток. Пора о старости подумать. Живёт, как студент, до сих пор на съёмных квартирах. Должен же у него проснуться голос разума! Старость не за горами. А Зоя Николаевна ему очень подходила во всех отношениях – по возрасту она была лет на десять или пятнадцать его моложе, имела квартиру, хорошее образование, интересовалась искусством, выглядела отлично. Чего ещё?

Я купила три билета в кинотеатр «Ударник», и пригласила обоих, не скрыв своих намерений. Встретились. Зоя Николаевна принарядилась, в парикмахерской побывала, глазки подкрасила, в капрончике, на каблучках – тогда ещё не все женщины поголовно брюки носили. Длинный сухощавый Борис Иванович был одет как джентльмен – галстук бабочкой и пахнул чем-то особенным – тогда только-только начали появляться завлекательные мужские дезодоранты.

Познакомила я их. Вижу – никакого интереса друг к другу они не проявляют. Уж на что Борис Иванович всегда вёл себя, как дамский угодник, а тут – ни-ни! Даже в буфет кинотеатра по стакану лимонада выпить не пригласил. Молчат оба моих протеже, общих тем для разговора даже не пытаются найти. В кинозале я хотела сесть с краю, но Зоя Николаевна посадила меня посередине между ними, и шепчет в ухо: