Книга Роза под снегом, страница 5 – Марина Кравцова

Да, такое уже было. Не со мной, и там, помнится, был кролик, но какая разница... Я мчался за белым зайцем и воистину волшебным образом не терял его из виду в завихрениях пурги. Уже не понимал, где я, куда бегу… Кругом был только снег, снег, и вьюга выла как живое существо, и я с трудом проталкивался сквозь неё, спотыкался, но не переходил на шаг. А когда мне показалось, что всё, сейчас меня просто сметёт и погребёт под белыми хлопьями… снегопад прекратился.

Передо мной предстал лес в таких ослепительных зимних красках, что лучший художник не передал бы их сверкающих оттенков. Я понял, что моя самая смелая надежда осуществилась, и сказал сам себе:

— Добро пожаловать в сказку!

Арина… Такая ли она, какой я её придумал? Ведь любое произведение искусства, если оно настоящее, начинает в процессе создания жить своей жизнью, по каким-то им же самим провозглашенным законам. А моя снегурочка и не была всецело моим созданием. И сейчас она оставалась для меня загадкой. Как бы я хотел, чтобы мы снова были вместе, больше не расставались и узнавали друг друга все лучше и лучше! Утратив её, я сразу же по ней затосковал.

Но сейчас меня волновало странное и очень приятное ощущение, что моя снежная девушка сама ведёт меня к себе.

Я был в мире, который не смог бы придумать. Если Арина существует не только в моём воображении, то и эта сказка тоже. И в конце-то концов… я всегда в сказку верил, и верить не перестану.

Я шёл к сверкающему лесу…

Оказалось, что голые прутья кустарников и ветви деревьев, росшие из заиндевелых стволов, не просто обледенели, они сами – чистейший лёд. Отсюда этот блеск под лучами здешнего солнца, ярко-жёлтого как лимон. Но не это удивило меня всего сильнее. Лес пел. Наполнялся множеством мелодий, хрустально-звонких и плавно-напевных, которые льнули друг к другу, сплетались между собой, рождая дивное многоголосие. Поющий лес…

Я остановился, чтобы слушать. Мне вдруг мучительно захотелось нарисовать… музыку. Здесь, в эту минуту, я знал, как её рисовать, и будь у меня краски… Но я принялся мысленно зарисовывать все эти переливающиеся мелодии, которые были… живыми?

Только огромным усилием воли, вызвав в памяти лицо Арины, я заставил себя не стоять, развесив уши, а снова идти вперёд. Время от времени из хрупких кустов, которые чудесным образом не разбивались и не ломались от ударов, выскакивали полупрозрачные животные и пробегали мимо, не обращая на меня внимания.

Вскоре деревья расступились, открывая небольшую поляну. На ней неподвижно стояло диковинное создание... Вот и второе любимое животное Арины. Снежный заяц, ледяной олень…

— Здравствуй, - обратился я к оленю. – Не подскажешь ли, где мне искать снегурочку по имени Арина?

И хотя отовсюду по-прежнему слышалось только пение, мне всё же ответили - мысленно: «Её голос не звучит в поющем лесу».

— Её голос? Что это значит? И кто здесь поёт так изумительно?

В голове раздалось гулким эхом: «Духи снежных дев, которые растаяли, но не пожелали воскреснуть, обретя покой и гармонию в красоте бесконечной песни».

— Значит, все растаявшие снегурочки так или иначе оживают?

Когда я услышал ответ, меня охватило радостное волнение: «Это то продолжение сказок, которое вам неведомо. Они тают и возрождаются по своей воле, если что-то снова влечёт их к жизни».