Книга Роза под снегом, страница 3 – Марина Кравцова

* * *

Мы вышли из парка и пошли по улицам городка. Рука об руку… Жемчужный мир, белый с серым. Чёрное кружево ветвей. Золотые огни в домах и пёстрые вывески. Рука Кирилла – тёплая. Это было новое, неизведанное… Нравится ли это мне? Тепло… оно волнует, обнимает и делает беззащитной… потому что его хочется снова и снова.

Строения сменились. Уже не большие и однотонные, но приземистые, разноцветные.

— Это самая старая часть города, - пояснил Кирилл. – Тут ещё сохранились деревянные постройки… Многие из них – дачные дома, куда жильцы приезжают только на лето, поэтому сейчас здесь совсем тихо. А вот и мой… вернее, дом моей бабушки. Видишь, вон за низеньким забором?

Прямо у калитки нам улыбался симпатичный снеговик – ртом, сделанным из обломков тонких веточек, и я улыбнулась ему в ответ. А Кирилл почему-то медлил… Наконец он решительно распахнул калитку и вошел, и я за ним следом.

В маленьком дворике перед красивым деревянным домом стояла неподвижная фигура. Белая. Как снег. Она и была – снегом. Но это же я. Я узнавала свои черты, овал лица, свою толстую косу, даже опушённую мехом курточку поверх длинного платья… Я – и я… мы стояли лицом к лицу, обе неподвижные и безмолвные.

Кирилл подошел сзади, положил мне руку на плечо.

— Это я вылепил. Сегодня. Перед тем, как меня потянуло прогуляться в тот самый сквер, где я встретил тебя.

Он мягко развернул меня к себе, взглянул в лицо. Теперь обе его руки лежали у меня на плечах…

— Я придумал тебя. Понимаешь? Я всегда верил в то, что всё написанное, нарисованное, вылепленное талантливо и от сердца, оживает в мирах, куда устремляются наши фантазии. Но я так хотел, чтобы ты, моя снегурочка, ожила здесь… рядом со мной.

Вот теперь мне всё стало ясно, больше не было вопросов, и память окончательно прояснилась – потому что, несмотря ни на что, у меня была память. И я обняла Кирилла.

— Спасибо!

— Что теперь будет с тобой? Снегурочка…

— Я Арина. Пойдем в твой дом. Покормим кота. Посмотрим на твои картины. Я знаю, что твои картины здесь. Всё моё «знаю» - это от тебя, Кирилл.

— А «помню»?

— От мира, в котором соткалась моя душа, когда ты лепил меня. Пойдём…

— А что будет потом?

— А зачем думать о «потом»? Того, что есть – уже очень много.

Я знал, что наше счастье будет коротким. И она это знала, но всё равно согласилась подарить его… мне… нам. Снегурочки тают от человеческого тепла – таков закон сказки, из которой я эгоистично выдернул её для себя. Я не думал об этом, когда лепил её из снега. Но не предполагал же я всерьёз, что она оживёт? Надеялся, мечтал… или всё-таки был уверен? Хотел увидеть в широко распахнутых синих глазах звёзды иного мира.

И вот она здесь. В доме моей бабушки, за короткое время пропахшем красками, в тепле и уюте… и, кажется, привыкает.

Я опустил на пол пригревшегося на руках кота, и он жалобно замяукал, побуждая меня пойти на кухню за бутылкой молока. В доме было жарко натоплено, и я волновался за Арину. Но вернувшись, увидел, что она вполне уже освоилась и чувствует себя, кажется, неплохо. Она с живым интересом рассмотрела со всех сторон новогоднюю ёлку, ещё не убранную с январских праздников, которые я провёл тоже здесь, в одиночестве. Потом прошла посмотреть картины в комнату, превращённую мной в студию. У самого удачного портрета девушка остановилась надолго. Я пояснил: