Книга Некрасивая жена, страница 7 – Наталия Доманчук

— Видишь? У тебя лицо сразу собралось.

Я смотрю и не верю. Та же я, но… какая-то другая.

— И еще носик, — улыбается Ева, делая пару движений. — Вот так. Чуть-чуть, и он выглядит аккуратнее.

— Ты издеваешься, — шепчу я, но не могу оторваться от отражения.

— Нет, я показываю тебе, что ты не серое пятно. И никогда им не была. Просто спряталась за неправильной одеждой и отсутствием макияжа.

Я снова вижу в зеркале себя — и одновременно не себя. Словно чужая женщина смотрит на меня глазами, в которых сейчас каким-то чудом стало больше жизни.

— Ну что, страшная? — спрашивает Ева, поднимая бровь.

Я хочу ответить привычное «да», но слова застревают. Я не говорю ничего, но Ева все видит и выдает короткий удовлетворенный смешок.

— Может, все же вечером заедем в магазин? — не спрашивает, а решает Ева. — Купим тебе хоть одну блузку, которая не выглядит, как униформа бухгалтерии.

— У меня нет денег на лишнее, — сразу отрезаю я.

— «Лишнее» — это двадцатая пара сапог, — парирует она. — И то, не факт, что она лишняя, а нормальная одежда — это необходимость. Тем более, у тебя же отличная фигура… — она оценивающе смотрит, — талия, грудь. Ты сама себя прячешь.

Я опускаю глаза, пытаясь спрятать смущение. Внутри ноет обида и стыд за годы, когда я сама себя стирала в серый фон, и вместе с тем странное облегчение: может быть, и правда я не безнадежна? Может, стоит попробовать — хотя бы для себя.

Когда Ева уходит, я делаю глубокий вдох, открываю файл с отчетом и заставляю себя сосредоточиться. Цифры бегут по строкам, и я, наконец, чувствую: пора работать.

Время пролетает быстро, и я понимаю, что настало время обедать, когда Ева снова влетает ко мне и хватает за руку.

— Пошли в столовку. Сегодня покажу чудо.

— Я не голодна, — пытаюсь отмахнуться.

— Врешь. Ты всегда “не голодна”, но глаза у тебя голодные. Пошли.

Столовая шумная, пахнет котлетами и борщом. Мы берем подносы, покупаем полный набор: первое, второе и компот, и садимся у окна. Я еще не успеваю взять ложку, как Ева толкает меня локтем:

— Смотри.

Я оборачиваюсь. В очереди стоит тот мужчина из лифта - Матвей Семенович, наш директор. Все такой же высокий, спокойный, уверенный и с подносом в руках. Он берет суп, салат, чай. Никакой свиты и рабов с опахалом рядом не наблюдается. Просто мужчина в дорогом костюме, который садится за стол с обычными сотрудниками.

— Видишь? — шепчет Ева. — Богатый, влиятельный, а ест с нами. Мой бывший начальник сюда бы ни за что не сунулся.

А я вообще не понимаю, как это возможно. Контраст с Германом такой резкий, что в груди колет.

Видимо, я слишком долго пялюсь – и сталкиваюсь с его взглядом. Он смотрит не в зал, не на тарелку, не куда-то поверх, а на меня. Коротко. Прицельно. Я резко опускаю ресницы, но поздно.

— Он на тебя посмотрел, — еле шевелит губами Ева.

— Показалось.

— Ничего не показалось.

Вдруг Матвей Семенович встает, берет свой пустой поднос и, проходя мимо, спокойно говорит:

— Приятного аппетита.

Я киваю. Голосом ничего не выходит.

— Спасибо, — вместо меня отвечает Ева.

Директор уходит, а я доедаю суп, не чувствуя вкуса.

— Вдох, — шепчет Ева. — Выдох. Мы — просто люди. Он — тоже.

— Он — директор, — отвечаю так же тихо.

— А еще — мужчина, который ест гречку в столовке и смотрит на тебя, — добивает Ева.