Книга Некрасивая жена, страница 4 – Наталия Доманчук

— Как тебе народ? — спрашивает Ева, нажимая кнопку «1».

Лифт везет нас вниз, и я впервые позволяю себе опереться плечом о холодную стенку кабины.

— Почти никого не видела. С цифрами общалась.

— Удобно, - она подмигивает. — Цифры не сплетничают, не опаздывают и не пристают. Дай бог всем такие отношения. На моей прошлой работе был тихий ужас! И он был не с цифрами.

— У тебя был… — я запинаюсь. — Сложный начальник?

— Ага. — Ева фыркает. — Сложный — мягко сказано. Дышал в затылок, проверял длину юбки, ел только в дорогих ресторанах и считал, что столовка унижает его. Я ушла, потому что мне не понравилось быть пунктом в меню.

Лифт звякает, и мы выходим в холл, а затем переходим дорогу и оказываемся в том самом ресторанчике. Теплый свет, мягкая музыка. Нас сразу встречает официант, предлагает столик и протягивает меню.

Ева даже не открывает его.

— Мне борщ, куриные котлеты с пюре и чай.

Официант выжидающе смотрит на меня, а я, растерянно – на длинный список блюд.

— То же самое, — выдыхаю.

Когда мы с Евой остаемся вдвоем, я складываю руки на коленях, почему-то чувствуя себя неловко.

— Ну, рассказывай, — Ева откидывается на спинку стула. — Замужем? Есть дети?

— Замужем была, — отвечаю тихо. — Месяц назад меня бросил муж.

— Серьезно? — она округляет глаза. — И почему, если не секрет?

— Потому что я некрасивая, — вырывается у меня быстрее, чем успеваю подумать.

Ева наклоняется вперед, смотрит прямо в глаза.

— Боже, какую ерунду ты говоришь!

— Это правда, — упрямо твержу я. — Я некрасивая.

— Алена, — она качает головой. — Некрасивых женщин не бывает. Бывают недофинансированные и те, кому плевать, как они выглядят. Все.

Я опускаю взгляд. В горле ком, но ее слова звучат так уверенно и просто, будто это и есть истина.

В этот момент нам приносят борщ. Ева берет ложку и заявляет:

— Хочешь, я тебе это докажу.

— Как? - спрашиваю я, осторожно размешивая сметану.

— Я за месяц научу тебя всем премудростям, — усмехается Ева. — И бывший муж приползет на коленках.

— Не хочу, чтобы он приползал, — отвечаю я резко и сама удивляюсь силе в голосе.

— Вот это правильно! Значит, будем делать все только ради тебя.

Я пробую борщ: горячий, густой, вкус такой домашний, что хочется закрыть глаза. Последний раз я ела нормально… даже не помню когда.

— Ты долго была замужем? — интересуется Ева с полным ртом.

— Три года.

— Всего? — она удивляется. — А взгляд у тебя, как у ветерана семейной жизни.

— У меня взгляд, как у… проигравшей, — я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво.

Ева качает головой.

— Да ладно, перестань. Просто ты сама в себе зарылась. Тебе нужен свежий воздух и хорошие помады.

Я смеюсь, не выдерживаю.

— Помады? Серьезно?

— Конечно! Любая женщина может поразить хотя бы цветом губ.

Мы едим и болтаем, и я ловлю себя на мысли: с этой девчонкой легко. Она яркая, живая, все время смеется. Рядом с ней не чувствуешь себя серым пятном.

— Завтра покажу тебе нашу столовку, — говорит Ева, допивая чай. — Ты офигеешь, когда узнаешь, что он ест с нами.

— Кто?

— Ну кто-кто… наш директор! — она закатывает глаза. — Матвей Семенович. Богатый, влиятельный, в списках Forbes, а садится рядом с простыми смертными и трескает гречку. Представляешь?

Я молчу. Сложно представить такое. Мой бывший муж в этих списках никогда не значился, но рестораны выбирал из мишленовского рейтинга. Каждая встреча — с «особым изыском», каждый ужин — спектакль из бокалов и тарелок. В столовой с сотрудниками он бы не сел никогда. Для него это было бы падением, унижением.