Книга Эврибия капитана Джонса, страница 3 – Катерина Траум

— Вот это было зря, куколка. Парни, тащите её в мою каюту. Нам предстоит допрос с пристрастием, — моё шипение команда встречает одобрительным свистом и гулом голосов, в то время, как девчонка белеет от страха, крепко закусывая пухлую розовую губу — сдерживается от крика.

Смелость я ценю. Не замечая попыток жалкого сопротивления, Бродяга и Дылда без проблем скручивают ей руки за спиной, пока она бросает на меня взбешённый взгляд. Треуголка сваливается с её головы, и каштановые волосы в беспорядке рассыпаются по плечам, мерцая в лунном свете.

Я очень надеюсь, что в моих глазах ты увидела сам ад земной, маленькая стерва.

* * *

Я понимаю, что дело очень плохо. План доплыть на этом судне до Кайманских островов рухнул, и теперь вряд ли получится выбраться с пиратского корабля на сушу. По крайней мере, целиком. Десятки пар голодных глаз поселяют ужас во всём теле, и былые слухи о порядочности потомственного пирата Джонса кажутся попросту смешными.

Порядочность? Да у него самый хищный взгляд из всех. Оценивающий. Раздевающий. Наглый. Тёмные зелёные глаза совершенно по-змеиному вспыхивают пламенем в ночи, отдавая безжалостный приказ на мой счёт. Я даже толком сопротивляться не могу — ещё немного ноет рука, которой совсем не нежно коснулась его плеть, да и бесполезность трепыханий абсолютно ясна. Лучше лишний раз не дёргаться, пока два громилы не сломали мне что-то жизненно важное, утаскивая в трюм.

Каюта капитана — самая дальняя в тёмном коридоре. Больно вывихнув плечи, меня толкают за скрипучую деревянную дверь, и я едва успеваю выставить вперёд ладони, чтобы не приложиться щекой о стену.

— Располагайся, цыпа! — один из пиратов мерзко гогочет на то, как неуклюже я прилипла к опоре.

Корабль чуть качает на волнах, и держать равновесие немного сложней, чем на суше. Особенно для того, кому это чуждо. Сзади слышатся уже узнаваемые гулкие шаги массивных кожаных сапог: до сих пор гудит в ушах от того звука, когда он спрыгнул откуда-то сверху на палубу.

— Привяжите её, — равнодушный голос капитана бесит до дрожи.

Резко обернувшись, чтобы кинуть на него уничтожающий взгляд, вижу, как он спокоен и холоден.

Нет, мерзкие пираты не должны быть такими потрясающе завораживающими. Ленивая походка и железная выдержка, плотные штаны с поясом, за который заткнута плеть. Расстёгнутая до середины крепкой мускулистой груди чёрная рубашка и такого же цвета бандана на голове. Из-под неё виднеется несколько совсем небольших волнистых тёмных прядок, словно корона царя зверей. Кожа смуглая и очень загорелая, а на шее болтается на длинной верёвке какой-то металлический амулет. Я должна была посмотреть с ненавистью на то, как он молча зажигает фитили ламп по углам каюты, но несмотря на очевидно исходящую от него опасность — снова вышло умоляюще.

Пожалуйста, пожалуйста. Пусть слухи, что ты один из самых благородных пиратов всего залива окажутся правдивы. Я бы не полезла к тебе на корабль, если бы не была уверена в этом.

Даю себе мысленную оплеуху за жуткий оксюморон: благородный пират…

— На крюк, Джонс? — тем временем ждут пояснений его послушные крысы.

— Да. Только не слишком высоко.

Я не понимаю, о чём они говорят. В панике оглядываюсь, оценивая обстановку. Большой круглый стол с разложенной на нём картой Кариб, какие-то не совсем понятные мне приборы, из которых узнаю лишь компас. Ещё поверх карты лежит резная табачная трубка и пустая бутылка из-под рома. Всё ясно: рабочее место капитана. Чуть в стороне стеллаж с непонятными тряпками и потрёпанными корешками книг — наверное, это атласы. В дальнем углу подвешен серый гамак из куска парусины, призванный, видимо, служить постелью. Крохотное и мутное окно на стене, откуда слабо пробивается лунный свет. И ровно посреди каюты с потолка свисает массивный железный крюк, замечая который я теряю дар речи.