Книга Тайны Васильков или мое нескучное лето, страница 46 – Лина Филимонова

— Стружки собирал?

— Ага, — кивнул Ваня.

Потом схватил меня за руку и затащил в калитку.

— Эй, полегче! — только и успела пробурчать я.

— Я аккуратно, — отозвался Ваня, закрывая калитку на щеколду.

— Если что, у меня в кармане газовый баллончик, — предупредила я.

— Во внутреннем? — спросил Ваня, окинув взглядом мой сарафан.

— Ага, — кивнула я.

От дома исходил восхитительный запах свежего дерева, смолы и еще чего-то… еловых шишек, что ли? А в беседке стоял темно-зеленый диван с широкими деревянными подлокотниками.

— Обожаю такие диваны, — провозгласила я и направилась к беседке, где с размаху плюхнулась на диван. — На эти подлокотники очень удобно ставить чашки с чаем, — добавила я.

— Понял, — сказал Ваня. — Я сейчас. А дом изнутри ты посмотреть не хочешь? — спросил он, остановившись на полпути.

— Ваня, — произнесла я с упреком, — не надо меня торопить. Для начала хватит и беседки.

Ваня еле заметно ухмыльнулся и скрылся в доме.

— Ты что, мне не веришь? — спросила я, допивая вторую чашку чая.

Мы говорили о домах, заборах и беседках, но думали совсем не о них. А в последние пять минут мы вообще молчали на вполне предсказуемую тему. Смеркалось. То есть было уже практически темно, и поэтому Ваня зажег лампу под темно-зеленым абажуром, висевшую низко над столом.

— Конечно, верю, — мгновенно отозвался Ваня на мою реплику.

— Неправда! Я не верю, что ты мне веришь. У тебя взгляд подозрительный. То есть подозревающий. Ты думаешь, что я все это сочинила. Или мне померещилось. Или я сумасшедшая.

— Ничего подобного я никогда не думал, — возразил Ваня. Он немного растерялся от моего напора.

— А я думала. Вот проснулась сегодня утром и подумала: да не может ничего такого быть. Мне все это приснилось. Или померещилось. Или у меня с головой не в порядке.

Ваня неожиданно погладил меня по голове.

— Все нормально с твоей головой.

— Ты правда так думаешь? — спросила я с надеждой.

— А ты, что, всерьез сомневаешься в том, что ты в здравом уме?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Но я знаю, что не может быть того, чего не может быть. А оно есть. И мне страшно.

— Я все время буду рядом, — сказал Ваня и еще ближе придвинулся ко мне.

Его плечо было таким большим, твердым и теплым, что у меня внутри что-то расслабилось и размякло. Мне захотелось прижаться к его груди и разреветься, и реветь долго и обстоятельно, с толком и со вкусом, как в детстве, пока не кончатся все обиды и рот не начнет сам собой улыбаться… Но я не стала делать ничего такого, а, наоборот, начала собираться домой.

— Мне пора, — произнесла я довольно-таки решительно.

— Ты уверена? — голос Вани звучал как-то странно.

— В чем?

— В том, что ты… — Ваня неуверенно замолчал

— Никаким шутникам меня не запугать, — громко произнесла я. — Какова бы ни была их природа, — мой голос в конце этой фразы дрогнул, и Ваня это заметил.

— Ты могла бы остаться у меня, — сказал Ваня безразличным тоном.

— Что?! — Такого я от него не ожидала.

— А я бы пошел к тебе, — продолжал Ваня, как ни в чем не бывало. — У меня в доме совершенно спокойно, никаких странных явлений не наблюдается. А я бы как раз посмотрел, что там у тебя творится.

На какое-то мгновение это предложение показалось мне необыкновенно привлекательным. Было бы так приятно расслабиться и уснуть спокойно, не прислушиваясь к шорохам и не вздрагивая при виде каждой тени.