Книга Месть на десерт, страница 98 – Лина Филимонова

Макс молча и сосредоточенно играет, игнорируя мое присутствие. Я совершенно растерян. Что мне делать?

Выхожу из его комнаты.

Иду к Алисе. Стучусь. Тут точно нужно стучаться.

— Чего надо?

Я открываю дверь.

— Ты подлец! — безо всяких предисловий заявляет она.

— Дочь, я совершил ошибку… — начинаю заготовленную фразу.

— Ошибку? Это так называется?

— Я сожалею об этом.

— И что меняется от твоего сожаления?

Я пожимаю плечами.

— Поздно сожалеть! — выпаливает Алиса.

— Я твой отец. И я люблю тебя.

Эти слова даются мне ох как непросто. И да, вынужден признать — я говорю их своей дочери впервые в жизни.

— Любишь? Сегодня любишь. А завтра заведешь новую семью, новых детей, будешь любить их, а про нас забудешь!

Я не знаю, как возразить, какие найти слова. Но именно сейчас очень остро чувствую: поезд ушел. Я потерял связь со своими детьми. Причем уже давно…

Аня

— Анют, пойдем! — Яр тянет меня за собой.

— Подожди…

— Что?

— Давай тут побудем.

— На лавочке у подъезда?

— Ну…

Я никак не могу заставить себя отдалиться от нашего дома.

— Ты разве не хочешь посидеть в ресторане?

— Хочу. Но…

— Чего ты боишься?

— Не знаю.

— Он сделает что-то плохое?

— Да нет… Он же не совсем… Он отец! И он их любит. Как может.

Говорю это, а сама чувствую неуверенность. Конечно, ничего плохого Коля своим детям не сделает. Сознательно. Но может ранить их неправильным поведением и обидными словами. Да обязательно ранит!

— Вот скажи, что самое плохое может случиться? — в тон моим мыслям спрашивает Яр.

— Самое плохое?

— Да. Представь самый ужасный по твоему мнению сценарий.

— Он на них наорал. Они его послали в ответ. Потому что молчать уже не будут. И разразился скандал…

— И все остались живы, — подытоживает Яр.

— Да, но…

Я все равно упираюсь и не иду за ним.

— Хорошо, — сдается Ярослав. — Будем гулять вокруг дома.

* * *

— Он не умеет с ними общаться, — делюсь я своими тревогами во время нашей прогулки.

— В смысле — не умеет?

— Он никогда… Он практически не разговаривал с ними.

— Как это? А что он делал, когда бывал дома?

— Ел, спал, смотрел телевизор, переодевался в чистое — и уходил. Иногда спрашивал детей про уроки. Иногда орал.

— А с тобой? С тобой он разговаривал?

Я пожимаю плечами.

Коля давал мне указания. И критиковал. И — срывал на мне свое плохое настроение. В этом заключалось наше общение.

Мы тормозим на детской площадке.

— Садись, — Яр тянет меня на качели.

— Да я не влезу… Они же детские.

— Уверен, твоя идеальная попа идеально в них впишется.

И правда, попа влезает. Яр раскачивает меня. Я улыбаюсь. Сто лет не качалась на качелях! Такая простая вещь — а почему-то так успокаивает… Будит что-то детское внутри.

Я не успеваю насладиться незамысловатым удовольствием, как из подъезда вылетает Коля.

— Все? Пообщался? — спрашиваю я, когда он оказывается рядом.

— Они со мной не разговаривают!

— Не все сразу, — произносит Яр.

— А тебя вообще никто не спрашивает! — срывается Коля.

— Ну так спроси. Я тебе расскажу. У меня с сыном нормальные отношения.

— Да пошел ты! — орет мой бывший муж.

А я вижу, как ему плохо. Он реально неважно выглядит. Как будто несколько дней не спал и не ел. И — он совершенно потерян. Мне его даже жалко….

Но это не значит, что я… Нет, возврат в прошлое абсолютно невозможен! Уж тем более, из жалости.