Книга Скажи, что простишь, страница 38 – Маргарита Дюжева

— Какое это теперь имеет значение?

— Просто ответь.

Егор недовольно морщится:

— Мы когда-то учились в одной школе.

— Ты с ней тогда…почему?

— Что почему?

Очень сложно говорить, но я не сдаюсь:

— Почему ты решил променять меня на нее? В тот вечер…

— Лен, что за вопросы спустя столько времени?

— Для меня это важно.

Молчит.

Все и так понятно, но мне хочется услышать это от него. Получить подтверждение того, что я не придумала, что мне не показалось.

— Ты это сделал в отместку, да? За то, что я тебя якобы обманывала?

— Якобы? — недобро усмехается он, — Ну ты артистка, Ленок. Восхищаюсь.

— Погоди минутку, — я оставляю Малова на кухне, а сама иду в комнату за его телефоном. А заодно и свой прихватываю.

Когда возвращаюсь, Егор смотрит в окно.

Я смотрю на его напряженную спину и едва дышу. Каждый глоток воздуха кирпичом падает в легкие, причиняя боль.

Что же с нами произошло? Почему?

— Я хотела тебе отдать вот это.

Он, не торопясь, оборачивается, а когда видит мобильник в моих руках, непонимающе хмурится.

— Это твой телефон, — подхожу ближе, — я нашла его в снегу…после того случая, когда ты изображал из себя Тарзана.

На мужских щеках появляется легкий румянец. Засмущался немного.

Забирает у меня аппарат и крутит его в руках, потом нажимает на кнопку:

— И правда мой, — удивленно вскидывает брови, — все это время он был у тебя?

— Да. Валялся в шкафу. Хотела выкинуть и не смогла, — уныло шмыгаю носом, — а сегодня, после твоих слов о доказательствах решила его включить.

В меня тут же впивается пристальный хищный взгляд, но отступать поздно и отнекиваться я не собираюсь.

— Включила, посмотрела переписку.

Малов криво усмехается:

— И как? Понравилось?

— Нет.

— Сочувствую.

Он колючий, как еж, которого раздраконили, а у меня нет ни сил, ни терпения, чтобы приглаживать его иголки. Меня ноги еле держат.

— Это все не правда. Все, что тебе присылали тогда и сейчас – это неправда.

— Сейчас? — переспрашивает Егор и снова активирует мобильник. Ищет. И находит, — надо же, какая романтика в новогоднюю ночь.

В голосе полно горечи.

— Это неправда, — устало повторяю я, — он пришел, попытался подмазаться, я его отправила восвояси. На этом все.

— И я, такой дебил, должен тебе поверить.

Я игнорирую его выпад, и захожу в свой мессенджер:

— Мне тоже приходило письмо в новогоднюю ночь.

— Да ты что?

— Просто посмотри, — протягиваю ему мобильник.

Егор явно не горит желанием что-то там смотреть, но все-таки забирает его и опускает взгляд.

Смотрит.

Хмурится.

Не понимает.

Я тоже ни черта не понимаю, но хочу разобраться.

— Это старые фотки.

— Мне их прислали как новые.

— Кто? Зачем?

Я только развожу руками. У меня нет ответа на эти вопросы.

— Ты дальше полистай. Там еще много интересного есть.

Все, силы закончились. Я медленно сажусь, облокачиваюсь на стол и утыкаюсь лицом в ладони.

Нервы гудят, словно по ним пропустили двести двадцать. Тело мелко подрагивает. И что-то в груди болезненно дергается и екает. Наверное, раздавленное сердце.

Егор тем временем усаживается напротив и изучает содержимое моего мобильника. Листает, с каждой секундой мрачнея все больше. Сравнивает что-то со своим телефоном.

— Бред какой-то, — в его голосе смятение.

— Те фотографии, на которых я с каким-то мужиком…они не настоящие, — шепчу, не отнимая лица от ладоней, — муляж. Фотошоп. Тебя обманули. Специально, чтобы нас развести.