Книга Скажи, что простишь, страница 37 – Маргарита Дюжева

— Это просто чья-то шутка, — пищу, то ли от страха, то ли от ужаса.

Я не могу понять, что происходит. Голова отказывается воспринимать масштабы катастрофы. Я не справляюсь, не вывожу. Мне нужна помощь.

Как в тумане набираю новый номер Егора и, прижав телефон к щеке, неотрывно пялюсь на его мобильник, валяющийся экраном кверху там, где я его бросила.

Малов не отвечает. Мне приходится набрать его раз пять, прежде чем в трубке раздается колючее:

— Чего тебе?

— Егор, — даю петуха, не в силах справиться с эмоциями.

— Ну что еще? — ноль отклика, только глухое раздражение.

Я чувствую себя как пингвин на тонущей льдине, поэтому выдаю на одном дыхании:

— Приезжай, пожалуйста обратно. Мне надо с тобой поговорить. Это очень важно. Очень! — голосом пытаюсь показать значимость момента, но достигаю прямо противоположного эффекта.

— Ты случайно не офигела, Леночка?

— Егор, ты не понимаешь, это очень…

— Сначала прогоняешь пинком под задницу, а потом ждешь, что я как олень северный поскачу обратно? По первому же щелчку?

— Нет. Просто я должна кое-что тебе рассказать.

— Мне не интересно.

— Егор! Ты должен приехать.

— Знаешь, что, Ленок, — недобро усмехается в трубку мой бывший муж, — ищи себе другого идиота и мальчика на побегушках. У меня есть дела поинтереснее.

— Егор, пожалуйста!

— Иди на фиг, — и отключается.

И вот сижу я вся такая растерянная, посланная в далекие дали, и не знаю, что делать дальше. В душе полный бедлам, опоры нет и, кажется, будто кругом зловеще шелестят зыбучие пески.

Хочу переслать Малову фотографии, как-то начать разговор, но пелена перед глазами мешает. Не вижу экрана, буквы расплываются.

Как же так? Что это за игры такие жестокие?

Я не понимаю…

Ползу на кухню, придерживаясь одной рукой за стену. Мне нужна аптечка. В ней должна быть валерьянка. Другого успокоительного у меня отродясь не было, а я бы с удовольствием бахнула бы чего-то посерьезнее. Чтобы забыться, заснуть, а когда просплюсь, чтобы в голове уже все прояснилось и встало на свои места.

Ох уж эти мечты.

Валерьянки нет. Поэтому я просто выпиваю пару стаканов холодной воды. В животе стынет, горло перехватывает спазмом, но мне плевать. Это все фигня по сравнению с тем, как полощет растерянную душу.

А потом звонок в дверь.

Я никого не хочу видеть, никого не жду. Мне нужно просто побыть одной. Просто поспать, но звонок нагло повторяется, вынуждая подойти к двери и открыть:

На пороге Егор. Злой, вздрюченный и явно в дурном настроении:

— О чем ты хотела поговорить?

Я молча сдвигаюсь в сторону, и пропускаю его в квартиру.

* * *

Я не знаю, как начать разговор. У меня в голове роится столько мыслей, столько дурных предположений и беспорядочных слов, что из всего этого бедлама сложно вычленить что-то конкретное.

Егор ждет. Сложив руки на груди, стоит и смотрит на меня. Поза напряженная. Он будто стянутая до предела пружина, которая вот-вот сорвется.

— Ты меня ради этого позвала? Полюбоваться и тяжко повздыхать? — холодно спрашивает он, и у меня щемит. Больно щемит, глубоко. Надрывно.

— Егор, — обхватываю себя за плечи, пытаясь то ли спрятаться от пронизывающего взгляда бывшего мужа, то ли просто согреться, — та девушка, с которой я тебя поймала… С кальяном… Кто он такая?

Серый взгляд темнеет: