Книга Измена. Найти свое счастье, страница 29 – Аля Драгам

Куда делись две фигуры из моих мыслей не знаю, но интуитивно чувствую, что иду в верном направлении.

Бл#дь! Я уже интуитивно чувствую Суворову, которая еще месяц назад никуда мне не упала… Да я её знать не знал и ждал возвращения Сабины а теперь, как сталкер, ищу хрупкую фигурку Лизы, стараясь сообразить, куда она пропала.

Толпа приносит меня в странное место. Кованые и распахнутые настежь ворота, над которыми красуется выцветшая и частично разбитая вывеска с красными буквами «ТРО…Ц…Й РЫН…К». Втыкаю секунд тридцать, прежде чем соотношу оставшиеся буквы и название проспекта, который пересекал.

Оглядываюсь и вижу здание старого собора, к реставрации которого приложил руку отец. Но было это сравнительно давно. Точно до идеи стать губернатором.

Синие купола смотрятся довольно тускло в дождливую погоду. Ветер гоняет опавшие листья перед невысокими ступенями. Сгорбленная старушка, опираясь на палку, тяжело опускается на нижнюю и достаёт одноразовый стакан.

Не знаю, почему обращаю на неё внимание, но отрешенно смотрю, как мимо снуют люди, а морщинистое лицо с надеждой обращено к каждому проходящему.

Сразу вспоминается Лиза и её помощь похожей пожилой женщине на остановке. Наверняка она бы снова подошла и помогла встать, но её не видно в радиусе сотни метров и я, теряя время, уже не представляю, где её искать и нужно ли мне всё это сегодня.

Не представляю, но разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вхожу в гостеприимно распахнутые створки ворот, стараясь никого не задеть. Это оказывается весьма проблематично: люде везде!

Просто везде!

Какие-то шатры с вещами, сувенирами, посудой, фруктами и овощами, расположенные по одному им известному принципу. Стеклянные павильоны и здание в два этажа, возвышающееся над уличным муравейником.

Крики перемежаются громким смехом, рекламными возгласами, предложениями «заглянуть» и смешивающейся в окружающем шуме музыкой.

Голова начинает болеть после первой минуты нахождения в этом аду.

Чёрт! Я никогда не бывал в подобных местах и, кажется, больше меня в такое место не потянет.

Что здесь забыли Елизавета с матерью большой вопрос, и я им мучаюсь ровно до тех пор, пока не обхожу этажи с одеждой и обувь и не спускаюсь вновь на улицу, упираясь в закуток, где соединены два шатра вместе. Из подслушанные выкриков знаю, что шатры называются палатками и купить шмотки в них можно дешевле, чем в самом здании, потому что аренда стоит меньше.

Мне не нужны эти знания, но я их получил и смог проанализировать: Лиза приехала сюда за покупками. Себе и матери — пока неизвестно, но учитывая, что я знаю уровень заработной платы Елены, начинаю догадываться о тяжелом положении девчонки. Именно девчонки, так как её мать добровольно расстаётся с частью своей зарплаты в пользу казны секты. Возможно, с бо́льшей частью.

Возможно, им не хватает на жизнь, но пока выводов я сделать не могу.

Впрочем… Я снова вспоминаю простой карандаш, сточенный до половины, и начинаю понимать: да, всё хреново.

«Всё очень хреново», — думаю минуту спустя, упираясь взглядом в отодвинувшуюся грязную занавеску, из-за которой выглядывает Елизавета.

На ней ужасная черная куртка, доходящая почти до колена. Высокий воротник прячет симпатичное личико, а большие глаза смотрят с такой тоской, что я сам сжимаю зубы, готовый подойти и сорвать кошмар, напяленный на хрупкое тело.