Книга Конфетка для мажора, страница 4 – Аля Драгам

— Увидимся, четырехглазая.

Верх цинизма! Я задыхаюсь от возмущения! В начальной школе у нас тоже дети смеялись, когда одноклассница пришла в очках. Но учительница объяснила, что нельзя высмеивать недостатки — человек не виноват в проблемах со здоровьем. Указывать на это — унижать в первую очередь себя самого.

— Не обижайся, Лар, — произношу громко и чётко. — В некоторых не заложено природой чувства такта. И очки тебе идут.

Шумкова делает огромные глаза и улыбается.

— Пойдём отсюда поскорее, а? Мне срочно надо успокоиться. — И шёпотом добавляет: — Не могу находиться рядом с ними. Мне страшно.

Я её хорошо понимаю, поэтому мы быстро вливаемся в поток, чтобы покинуть зал, оставляя бестактных аборигенов где-то за спинами.

— Болит?

— Терпимо.

— Я вообще в шоке. И все молча проглотили их хамство. Конечно, сынок ректора. Ты видела, он и бровью не повёл, хотя под носом же были⁈ Полный пипец.

— Ректора? Один из них? Шутишь?

— Тот, который тебя вытащил. Я так испугалась, что он уронит! Ты бы видела его лицо!

К сожалению, видела. Парня аж скрючило от брезгливости, когда он прикоснулся к моей одежде. Не привык, наверное, касаться вещей из обычных масс-маркетов. Ничего, ему полезно: лишний раз руки помоет, чище станет.

Юля

— Юль, ты ненормальная. Занять места святой троицы… надо уметь так вляпаться.

Веду плечом, сбрасывая Анину руку. Она ждала нас в коридоре около зала.

— Они не подписаны были, места эти. И вообще, надо раньше приходить было.

Блин! Да это смешно! Из—за какого—то кресла один урод нахамил, а соседка по комнате с подругой теперь качают головами. Культ сыночка ректора? Я на это не подписывалась.

— Давайте замнём, а? Ничего же страшного не случилось, правда?

Лариса соглашается, а вот на лице Анны сомнение.

— Ань, я всего лишь села на свободное место, — пытаюсь донести простую истину.

— Ты не понимаешь. Он обратил на тебя внимание. Сам Рома!

— Ага. И произносить имя с придыханием и благоговением? Он наглый и невоспитанный нахал, решивший, что ему всё можно. Ты фильмов не смотрела что ли? Ходят такие, которым всё типа можно, а потом рыдают в тёмном углу, потому что на каждую силу находится другая сила.

— Ты потише… — начинает Лариска, но, кажется поздно.

— Чё тут вякаешь, убогая?

Закатываю глаза и разворачиваюсь к внешнему раздражителю.

— По себе других не судят. Слышал такое? Или самолюбование отнимает всё свободное время? — Демонстративно громко фыркаю и подхватываю красную Лариску под локоть. — Пойдём. Нам ещё свою аудиторию найти надо.

На поиски уходит много времени: здание огромное, ещё и несколько корпусов. Хоть бы кто-нибудь умный сделал пометку, что аудитории с одним и тем же номером могут находиться в разных зданиях! Это верх издевательства над студентами! Такие мысли нам посещают с Шумковой, пока дружно бежим по улице к нужной нам кафедре. Не знаю, сколько времени понадобиться, чтобы всё выучить.

Успеваем буквально впритык перед звонком. Заскакиваем в аудиторию и, не глядя, поднимаемся наверх, к свободным партам. Впереди заняты все столы.

Усаживаемся ближе к окну и шёпотом переговариваемся, обсуждая план-минимум: доехать до гипера и выбрать обои, клей и мелочь для нашего а-ля косметического ремонта.

— Ещё бы набор инструментов. Дверцу в шкафу подтянуть, у стола ящик болтается.