Книга Конфетка для мажора, страница 7 – Аля Драгам

Рассматриваю Лизку: загорела, кое-что явно увеличила.

— Нравится? — Замечает мой взгляд?

— Пойдёт.

Я не фанат большой груди, но ей идёт.

— Поехали?

— Сча, Лизок, пять сек. Надо с Юркой поговорить.

Надувается и бормочет в спину, что мог бы и позвонить другу. Мог бы, но на вечер у меня планы: я вроде как и правда соскучился. А Юрика надо обработать сразу, чтоб не съехал с темы, раз уж такой шанс выпал.

Удивлён: он и не собирается съезжать. В аудитории стоит хохот, когда вхожу. Берт уже свалил, просочился мимо, пока я с Лизкой здоровался.

Отмечаю, что смех у убогой звонкий и заразительный, так и тянет улыбнуться в ответ. Но ляяяяя, это же провинция провинций. От неё прёт рынком и столовскими макаронами.

Тут я привираю малёхо: пахнет от неё почему-то шоколадом. Мне в первый раз показалось, а сейчас я убедился, когда рядом встал. Специально выход перекрыл, чтоб ей протискиваться пришлось. Справилась и даже не задела, не то, что её неуклюжая подруга. И очки дурацкие!

— Что за ржач устроили? — Засовываю большие пальцы в карманы джинсов. Покачиваюсь с пятки на носок и смотрю на друзей. — Её на место поставить надо, а не веселить. Или ты решил с порога? Пусть между делом в перерывах доклад строчит?

Есть у Юрика пунктик: нравится ему, чтобы девка утром завтрак готовила. Выбирает, правда, не тех. Ещё ни одна нормально не накормила.

— А чё тянуть? Мордашка хорошенькая, фигурка ваще отпад. А то, что хромоножка, так проще будет. Ещё и спасибо скажет. Я ж не обижу.

— Узнаю товарища. На тачке не забудь прокатить.

— Не учи батю шнурки завязывать.

Лыблюсь и уже сворачиваю к выходу, но останавливаюсь.

— А чё ты её хромой назвал?

— Дак хромая она. Не заметил?

— Не смотрел, — буркаю. Ещё и хромая. Точно, убогая.

Мне её даже немного жалко становится: после Езерского девчонки ревут в три ручья, когда он через пару дней забывает их имена. Но сама напросилась: не фиг было вякать. Пацаны весь час, пока нам мозги делали, прикалывались, как меня мелочь уделала.

Вякнула хрень какую-то, но за то, что рот прилюдно открыла… за это и получит.

Тяну за собой Лизку, которая на каблучищах еле ногами перебирает. Всегда было интересно: какой смысл носить такие туфли, если не умеешь в них ходить? Красиво, согласен. Пока стоит. Но неужели не понимает, что двигается, как корова и вся красота сливается?

— Не так быстро, Ром.

— Ты ж вроде сама просила побыстрее?

На самом деле я не могу объяснить, куда тороплюсь. Дел на сегодня никаких, в планах вообще было отоспаться после вчерашнего.

— Просила, но ты слишком спешишь. Может, — Лизка тянет, чтобы остановился, — на ручках донесешь? Меня ещё никто не носил на руках. А, Амурский?

Приподнимаю бровь, а потом закидываю повизгивающую Елизавету на плечо и широким шагом покидаю здание универа.

— Эээй, я не так хотела. Никакой романтики! Ромаааа!

Хлопаю пятернёй по пятой точке, чтобы громко не орала.

— Где я, где романтика? Ты ничего не попутала, Лизок? В следующий раз будешь чётче формулировать свои желания.

Пикнув сингалкой, скидываю ношу на пассажирское сиденье и выпрямляюсь. Встречаюсь взглядом с холодным блеском карих глаз. Убогая хромоножка буквально замораживает, стоя в нескольких метрах от моей тачки со своей очкастой подругой.

Машина понравилась? Ну пусть посмотрит, мне не жалко. Пока неторопливо обхожу капот, долетают обрывки фраз.