Книга Конфетка для мажора, страница 2 – Аля Драгам

— Не знаю. Но солнце в глаза лупит.

— Поняла. Можно будет шторку повесить. Или здесь запрещено.

— Да всем фиолетово. Хоть обои переклей, — подает голос Анна. Он у нее красивый, низкий. — Только кто этим заниматься будет? Не своё же.

— Не знааааю, — прикусываю губу. Все-таки мне здесь жить, а жить хочется в чистоте и комфорте. — Я бы, наверное, взялась.

Юля

Сдувая со лба чёлку, лихорадочно втискиваюсь в джинсы. Девчонки, проклиная меня, на чём свет стоит, тоже носятся по комнате. А всему виной генеральная уборка, которую мы устроили накануне. Нам с Ларой удалось убедить Аню, что в порядке жить будет лучше. Какая разница, что ненадолго. Для себя же! Сегодня после вводной пары договорились прогуляться в строительный магазин и выбрать обои. До вечера управимся, там и клеить-то нечего, считай.

Точнее, пойдем мы с Ларисой, а Ане будем только присылать варианты. И шторы! Обязательно надо купить шторы. Свет луны, а утром солнца действительно не дают нормально спать. К тому же, карниз над окном есть.

Странно, что никто не додумался прикрыть безобразие занавеской. Люди странные существа…

— Давай бегом, уже опаздываем!

Мы врываемся в актовый зал, в котором всех собирают, одними из последних. Даже, наверно, последними, потому что здесь яблоку негде упасть. А размеры впечатляют!!!

— Смотри, — показываю на второй ряд. — Там никто не сидит. Пойдем.

Тащу за собой Ларису, пробираясь к сцене. Она не сопротивляется, но особо идти не хочет. Я бы тоже, если честно, предпочла затеряться в толпе, но присесть надо: неизвестно, сколько продлится собрание, а моя нога долго не выдержит пытки в положении стоя.

Ах да, забыла совсем. Нога. После аварии, из-за которой я, собственно, и оказалась в интернате, что-то с ногой пошло не так. Вроде бы неправильно срослась. Врач в районном центре старательно вдалбливал мне необходимость операции, тыкал в лицо снимки, но он выбрал не то время. В те дни я находилась в дикой прострации и ничего не понимала. Потом уже начала соображать, но было поздно. Да и какая операция? Она денег стоит больших, а их у меня нет.

Хорошо еще, что я разработала конечность и хоть лёгкая хромота осталась, как и два отвратительных шрама на лодыжке, в остальном она меня не беспокоит. Летом я даже умудрилась подработать в тепличном хозяйстве нашего центра и получить отличную зарплату! При разумной экономии, на пару месяцев хватит, но я столько ждать не буду. Закончим с комнатой, и сразу начну искать работу.

— Ты уверена?

— А? Прости, я прослушала.

— Уверена, говорю, что тут можно садиться?

— А почему нет? Они не подписаны, что чьи-то, а сиденья рассчитаны, чтобы на них сидели.

Плюхаюсь на первое у прохода, а Лариса пролезает через меня и занимает соседнее. Третье и четвертое места пустуют пока. Кто-нибудь из опоздавших займёт.

Гул в зале стихает и на сцене появляется секретарь. Я её уже видела, когда приезжала летом и подавала оригиналы документов. Очень приятная и доброжелательная женщина. Она успокаивает взбудораженных студентов, говорит приветственные слова и отдает микрофон какому-то мужчине.

— Ректор, — шепчет Лариска.

С любопытством рассматриваю. В моем представлении ректоры — полненькие и лысеющие дяденьки, а этот огромный, метра под два ростом, и совсем не старый. Наверное, ему лет сорок или около сорока.