Книга Нам нельзя. Петля судьбы, страница 37 – Аля Драгам

* * *

POVИлья Светлов

Смотрю в искрящиеся довольные глаза сестрёнки и мысленно стискиваю зубы. Показать ей своё волнение никак нельзя, поэтому беру себя в руки и, нацепив загадочную улыбку, растягиваю интригу.

Как в детстве подпрыгивает от нетерпения и ждет. Ещё немного и начнёт хлопать в ладоши, как маленькая девочка Женя, которую я часто вспоминаю: пышное платье (она их обожала), две косички и громкий визг радости, стоило мне или отцу перешагнуть порог дома.

Сын Каминского, Евгений, просил не говорить, когда пришёл ко мне за поддержкой, но Жеку нельзя волновать. Да и мне надо вбить в её затуманенную влюбленностью голову очевидные факты.

Осторожность. Аккуратность. Контроль состояния.

Сначала я категорично отказался, услышав, что задумал Женя. Потом, взвесив «за» и «против», дал согласие, ограничив тысячей советов. Да, я ненормальный брат, особенно если дело касается сестры. И ещё более ненормальный врач, если дело касается пациента. Или наоборот, что применительно к Жеке не важно. Я обожаю свою сестрёнку и мечтаю (Господи, как я мечтаю!) увидеть её счастливой… выздоровевшей… О бо́льшем и не думаю: это тот максимум, о котором я запрещаю себе думать, но к которому стремлюсь, делая новые назначения и корректируя лечение.

Операция могла бы помочь, да, но шансы… Долбанные шансы ничтожно малы. Три процента на положительный исход… это даже не пятьдесят на пятьдесят. И только мать продолжает считать, что всё упирается в финансы, третируя этим отца.

Наших активов хватает, чтобы покрыть вмешательство в любой точке мира, но не все в этой жизни измеряется деньгами. Сам я дошёл до этой истины, впервые написав посмертник, будучи интерном. Профессор, к которому я попал, здорово приземлил, показав пациентов коммерческого и бесплатного отделения. Тот, ушедший, был из люксовой палаты. А этажом ниже беззубый старик улыбался, прижимая к груди кудрявую головку внучки. Кстати, у старика получилось перешагнуть ту черту, за которой можно выдохнуть с облегчением.

— Илья, ну Илья-а-а-а!!!

Как я и говорил, Жека пританцовывает и дергает за рукав. А и в правду слишком уж затянул.

— Поэтому на следующей неделе я разрешу вам выехать в город на прогулку. Тебе и твоему парню. Но, малышка, на несколько часов и при строгом условии, что мне понравится твоё состояние. Договорились?

Ради этих ямочек на щеках я готов на руках нести сестрёнку гулять, но — увы — её радость связана не со мной. Уже не со мной. Как бы не было тяжело принять, светловолосый спортсмен занял своё место в сердечке моей малышки. И я принимаю свой проигрыш, лишь бы она также светилась.

Любовь, если это она, творит настоящие чудеса. Уж мне ли не знать!?

Раскрываю объятия, куда ныряет мелочь, и привычно прижимаю её к себе. Так повелось с самого детства, что она моя сестра. Не мамина дочка, как принято, а моя любимая младшая веселушка. И папина принцесса, которую он старательно прячет от чужих глаз. Не могу даже представить, что с ним будет, когда он узнает. А рано или поздно это произойдет и взрыва не избежать.

Мне же, как самопровозглашенному защитнику, надо успеть придумать, как смягчить удар. Евгений показал себя смелым, волевым, но хватит ли его горячности и запала надолго?

Его поступок, когда он сидел возле невидящей Женьки и читал ей книги, заставил меня пересмотреть отношение к сыну отцовского конкурента. Заставит ли это и отца посмотреть под другим углом? Сомневаюсь…