Книга Спаси меня от одиночества, страница 41 – Аля Драгам

— Ну хоть на днюху придёшь? Ник?

— Не могу, — мученически закатываю глаза к потолку.

В день, когда бабушка Виты отмечает юбилей, у меня как раз первая официальная смена. Сейчас я прохожу что-то вроде стажировки или обучения: заучиваю ассортимент, учусь принимать и отдавать заказы. Ну и по мелочи: уборка, помощь на кухне тоже входит в круг обязанностей.

Заработная плата и график меня полностью устроили, так что потерять возможность иметь личные накопления я ни за что не могу!

— На юбилее с тобой будет Маркел, — напоминаю. — К тому же, у вас целый штат помощников. Тебе надо-то будет улыбаться и фотографироваться, если попросят.

— Ааа, — дурачась, Вита взлохмачивает свои идеально уложенные волосы и сползает вниз по стенке, у которой мы топчемся, — это адский труд.

— Зато потом ты будешь свободна ещё лет десять до следующего юбилея, — приободряю, шутя. — Или до собственной свадьбы. Как раз будешь в теме.

— Типун тебе на язык, — корчится подруга, разбирая спутанные пряди.

Она определённо расстроена, хоть и старается не показывать. А я самую каплю, но чувствую за собой вину, так как она на меня рассчитывала.

— У меня до начала смены будет полтора часа. Хочешь, прогуляемся? — толкаю её в плечо, приземляясь рядом.

У нас большой перерыв и мы общим решением игнорируем столовую: Вита соблюдает строгую диету, чтобы влезть в новый умопомрачительный наряд, а я проявляю солидарность.

— Хочу бабл ти с виноградом и зеленым чаем.

— Принято! Тогда я буду вишнёвый. Или черничный. Или…

Помечтать не даёт пролетевший мимо нас аспирант. Он рассыпает ворох бумаг у наших ног и нам троим приходится ползать по коридору, чтобы их собрать.

Витка забавно ругается себе под нос, а я мысленно возношу благодарности её папе: пол на каждом этаже института застелен мягкой ковровой дорожкой. Ползать по такому намного приятнее, чем по пыльному линолеуму.

Наконец с бумагами покончено и мы мечтаем ещё несколько минут споря, какой вкус лучше. Сходимся на том, что напиток возьмём одинаковый, а десерты к нему разные. Я в предвкушении любимых эклеров с черникой даже не замечаю, как пары пролетают.

Казалось, только планировали, и вот уже сидим друг напротив друга, и поглощаем вкуснейшие пирожные, запивая не менее вкусным и ярким чаем.

— А как же диета? — с набитым ртом бубню, подкалывая Витку, разделывающуюся со второй булочкой.

— Сегодня можно. У меня стресс, — облизывая пальцы, она умудряется плотоядно поглядывать в сторону витрины. — Взять ещё одну или не взять?

— Хватит с тебя, — придвигаю ей половинку своего угощения.

Она тут же цепляет его вилкой и удовлетворённо откидывается назад, потирая плоский живот.

— Вот теперь я счастлива. Весь вечер буду бегать в зале и сгонять, но оно того стоило.

— Чревоугодие — грех, — подняв палец вверх, копирую интонацию Маркела, который нас сюда и привёз.

Прыскаем сначала тихо, а потом хохочем на всю кафешку, вызывая любопытные взгляды персонала и немногочисленных посетителей.

Через двадцать минут прощаемся с гостеприимным барменом и обещаем непременно прийти вновь, чтобы продегустировать остальные вкусы модного чайного напитка.

— Мне туда, — указываю направление и, чмокнув Виту, бегу в нужную сторону.

В кофейню являюсь без опозданий. Переодеваюсь в коморке и выхожу в зал.