Книга Его сладкая девочка, страница 117 – Аля Драгам

Моргаю, потому что глаза жжет. Её губы шевелятся. Что она говорит? Чего не может? Я не понимаю. В ушах шумит, а сердце не успевает перегонять кровь. Во мне вулкан извергается.

— Поехали домой. Со мной. Пожалуйста.

— Я пойду домой пешком. А ты поедешь к себе домой. Так правильно. Я больше не хочу, Егор. Не хочу тебя знать. Хочу забыть. Пожалуйста.

Не понимаю. У меня, наверное, шок. Я знал — знал! — что просто не будет. Не в нашей истории. Не после бабушкиного проступка. Но… Она же любит меня. Пусть говорит одно, но я чувствую её так, как самого себя. Почему сейчас она уходит? Почему я стою, оглушенный словами, и позволяю ей делать шаги? Нельзя. Остаться сейчас одному — подписать себе приговор. Больше не подпустит, уверен. Один шанс, одна попытка. Найти самые правильные слова. Самые важные в жизни.

— Ксюша, — зову. — Мы уже сделали огромную ошибку, промолчав. Один разговор. Прошу тебя.

Знаю, что скажи я про сестёр, что они у меня, она поедет. Их она не бросит. Но мне нужна Ксюша, а не одолжение. Не так, не шантажом. А именно так выглядеть будет, если произнесу.

Остановилась и молчит. Как же сложно. Словно по полю минному продвигаюсь. Каждое неверное слово рвануть может. А уж полыхнет так, ничего вокруг не останется.

— Садись в машину. Там теплее. Мы только поговорим. Я уеду после, если ты захочешь.

Обманываю. Не уеду никуда. Если выгонит, у дома ждать буду.

— Пожалуйста, — повторяю тихо.

Прислушивается. Я знаю эту её задумчивость. Взвешивает все «за» и «против».

Осторожно приближаюсь и беру за руку. Подталкиваю к тачке. Руки ледяные. Ну чем, чем она думает?! Который раз за вечер этот вопрос задаю?

— Один разговор, Егор. И ты забываешь про меня. Про нас.

— Если ты не передумаешь.

— Хорошо. Если я не передумаю.

Открываю дверь, помогая устроиться. Захлопываю и обхожу тачку. Сзади слышу то ли вздох, то ли тихий скулёж. Пёс стоит, повесив голову. Шерсть свалялась, ребра торчат. И это он рычал, защищая мою девочку? Может, не он, а она? С чего я решил, что передо мной кобель? Доходяга.

— Что же с тобой делать? Сюда иди.

Протягиваю руку, готовясь отдернуть. Что там у собаки на уме?

— Вот как? Не боишься? — Осторожно провожу рукой между ушами. — Ну давай, запрыгивай тоже. Судя по всему, в доме одно прибавление за другим.

Распахиваю заднюю дверь, но то ли сил, то ли понимания, чего я хочу, у собаки нет.

— Ксюш, собаку как—то зовут? — Вижу, что в окно она наблюдает.

— Это он. Рой.

— Ну Рой, так Рой.

Стаскиваю куртку и подхожу к дворняге. В детстве я погладил соседского Бобика. Руку в нескольких местах шили. Так что, извини, приятель. Пока доверия к тебе нет. Быстро накидываю куртку и затаскиваю в салон.

— Егор! Что ты… ты что делаешь? — Ксюшка таращит глаза. — Он же грязный, а у тебя машина…

Она явно растеряна.

— Не бросать же его здесь, — пожимаю плечами. — Он тебя не бросил.

Удивительно, что Рой поскуливает, но не делает попытки выбраться из куртки и даже не лает. Совсем ослаб? Интересно, есть круглосуточные клиники, чтобы его осмотрели и привели в порядок? К детям в дом в таком виде не потащишь же.

— О чем ты хотел поговорить?

— Здесь или к тебе поедем?

— Здесь.

Ксюша.

Я ожидала, конечно, что Егор попробует остановить. Но не думала, что таким способом. Схватит, на руках потащит, но чтобы он… просил… так неуверенно и так… отчаянно? Я прекрасно расслышала эти ноты…