Онлайн книга «Веселые каникулы мажора»
|
Это мы за Натахой следим и зеваем. Но в этом году что-то Крокодил совершенно перестал расспрашивать о сестре. Уже август наступил, а он ни разу не позвал её погулять вечером. Если только я зову, а сам — молчит. Разлюбился или стесняется? Я вот очень стеснялся весной, когда в наш класс пришла новенькая девочка. Её как посадили со мной за одну парту, сразу начал стесняться, а ещё учиться начал хуже, потому что новенькая постоянно заглядывала в мою тетрадь. Хорошо, что учительница заметила и отсадила меня к другой девчонке. С ней мы с первого класса друг дружку не любим, поэтому только локтями потолкались и перестали. Так-так-так… Пока я вспоминаю школу, Генка что-то ищет, наклонившись. Настраиваю резкость и присвистываю, тут же закрывая рот рукой. Мой друг сошёл с ума! Он рвёт цветы! Слетаю вниз и чуть не сбиваю с ног бабушку, которая несет еду поросятам. Она работает дояркой в колхозе и уходит очень рано, потом возвращается домой, делает дела и вечером уходит снова. А мы с дедом к её приходу всех животных убираем, кормим, траву на ночь готовим. Короче, тоже трудимся не покладая рук! — А ты куда это? — кричит бабушка, но я уже не успеваю ответить. Бегу к Крокодилу и, запыхавшись, смотрю на яркий букетик в его руках. — Ты это… Кому это ты? Наташке, да? — Нет, — друг смущается! Смущается! У Крокодила краснеют щёки, нос и даже шея! — А кому? — Одной девочке хочу подарить. — Ого! А я её знаю? Сам же наклоняюсь и тоже рву цветы. Генка собирает васильки, а я вру ромашки. Всовываю пучок другу и окидываю взглядом со стороны: — Красиво будет. Так кому подарок? Отхожу дальше, где ромашки пожирнее, побольше. Одну вырываю с корнем и воюю, стараясь оторвать часть с землей. — Ты не знаешь. Я сам потом отнесу. Только ты это, Барс, никому. Барсом я стал недавно. Точнее, фамилия у меня всегда была «Барсов», а прозвище прилипло после урока географии. И мне даже нравится. Барс — это лучше, чем Пупок, как прозвали Борьку Пупкова. Крокодил тоже норм, хищник же. — Я — могила, — «закрываю» рот и выбрасываю в траву «ключик». — А можно с тобой? — Ну я… — Мы ж друзья, Генка? — отдаю вторую часть ромашек, любовно расправляя оставшиеся листочки отвоеванного цветка. — Я только с тобой дойду и обратно. Мешать не буду. Если честно, мне просто интересно, кто же эта девочка, которая покорила неприступного Крокодила⁉ Мой друг красивый, как говорит мама, высокий. И смелый там, умный ещё. И про космос много чего знает. Все думали, он на Наташку запал до конца дней, а он другую нашёл. — Ну, ладно. Только помни, что ты обещал! * * * Мы идём по краю дороги, обсуждая очередную забастовку в Болгарии. Дед бросил газету на столе, протирая очки, а я подхватил и сунул нос. Не понял ничего, но проникся общим настроением, которое подхватил и друг. Он, как и я, политикой интересуется по разговорам бабушек с соседками, но нам обоим нравится делать вид, что мы всё понимаем. — А далеко ещё? Почти всё село прошли, осталась одна улица, на которой несколько домиков. И что-то я не помню, чтоб здесь на лето приезжали девчонки. — Почти пришли, — Геныч отворачивает голову и прячет букет за спиной. — Давай я дальше сам? А я… Я, кажется, догадываюсь. — Генка, ты это… Ты к рыжей что ли? К Ваське? Для неё цветы? |