Книга Два евро на сдачу, страница 74 – Марина Кокта

– В Перпиньяне.

– Ты что, одна едешь? – Мужчина сдвинул фуражку на затылок, как будто хотел освободить больше места для бровей, которые резко поползли вверх.

Я зачем-то огляделась, как будто сама не до конца верила, что еду одна, и кивнула.

– А у тебя есть разрешение от родителей? – спросил он и, увидев замешательство на моем лице, уточнил: – Такой документ. Записка.

Я стала шарить у себя в рюкзаке, тщетно пытаясь припомнить, говорила ли мама что-то про записку. Мужчина смотрел выжидающе. Я протянула ему рюкзак и попросила его посмотреть, потому что я могла не знать, как должно выглядеть разрешение.

– Сколько тебе лет? – спросил он, проигнорировав мой рюкзак.

– Пять.

– Тебе же в любом случае нужен сопровождающий. Ты куда едешь?

– В Париж.

– И родители отправили тебя одну? – нахмурился он.

Я кивнула.

– А в Париже ты куда пойдешь?

– К бабушке.

– Она тебя встретит?

Я опять кивнула. Хотя к этому моменту я уже ни в чем не была уверена.

– Подожди здесь.

Я все равно выходить не собиралась, поэтому просто продолжила сидеть. Но внутри зашевелилось что-то нехорошее. Мне вдруг стало страшно, что он вызовет полицию и меня отправят в детский дом. А мама никогда не узнает, где я и почему не доехала до бабушки. Она никогда меня не найдет, потому что не будет знать, где искать, ведь меня высадят на полпути в Париж.

Через несколько минут мужчина вернулся с девушкой. Она тоже была в форме.

– Привет, – сказала она, улыбаясь. – Меня зовут Аннет. Я буду ехать вот здесь. – Она показала на соседние сиденья с другой стороны прохода. – Если тебе что-то понадобится, скажи мне. Хорошо?

Я кивнула.

Мужчина все-таки проверил мой билет и спросил, где я живу в Перпиньяне. Я беззаботно сказала выученный назубок адрес. Он записал в свой блокнот, что-то еще сказал Аннет, пожелал приятного пути и ушел. Аннет ко мне никакого интереса не проявляла, да и, если честно, мне уже хотелось поскорее приехать, потому что меня от всего этого волнения начало подташнивать и захотелось в туалет, но я решила дотерпеть и уставилась в окно. И я, конечно, дотерпела, но как только меня с облегчением передали в руки бабушки, которую я сразу узнала на перроне, мы понеслись искать туалет, потому что еще чуть-чуть, и этот день мне мог бы запомниться еще более драматическими событиями.

Бабуля сказала, что ей звонила мама и призналась, что совсем забыла про записку. Она вспомнила только тогда, когда ей дозвонились работники поезда. Бабуля говорила обо всем этом беззаботным и веселым тоном, но я всю дорогу до дома думала, что мама и не стала бы меня искать, если бы меня забрали в детский дом. Возможно, ей было бы лучше совсем без меня.

— Ты ему понравилась… – сказал, улыбнувшись, Даниэль и протянул Клариссе огромный стаканчик с кофе.

— Кому? Этьену? – приподняла одну бровь Кларисса. – Бывает… Тебе вот тоже понравилась, и что из этого вышло? Посмотри на наш сумбурный вымышленный брак!

Неподалеку от них стояло пианино, за него сел мальчик лет двенадцати и стал наигрывать красивую мелодию, одну из тех, которые кажутся до боли знакомыми, но ты никак не можешь вспомнить, откуда она.

— Как красиво… – Кларисса замерла, засмотревшись на мальчика, который с головой погрузился в музыку и, казалось, слился с ней в единый организм. – Обожаю эти пианино на вокзалах. В детстве я представляла, как однажды буду ждать поезд, чтобы ехать к бабуле, а какой-нибудь мальчишка моего возраста сядет вот так же и будет играть мотив известной песни, а я встану рядом и начну петь… Так красиво-красиво, что люди соберутся вокруг нас, старушки будут плакать, а в конце все зааплодируют и будут кричать «Браво!». И мы сыграем и споем что-нибудь еще. А потом, по законам жанра, окажется, что мы с ним родственные души, и он в меня влюбится. Ну и я тоже, конечно, ведь по законам жанра не может быть иначе…