Книга Два евро на сдачу, страница 73 – Марина Кокта

— Кто? Этьен? – Даниэль округлил глаза. – Самый благородный парень из всех, кого я знаю. Он бы к тебе не притронулся. Чисто из уважения, а не потому, что не хотел бы.

— Да, я заметила. Но ты не знал, что я с ним.

— Да я вообще не знал, что ты ушла, не предупредив. Я думал, ты стоишь где-то там, среди людей. Я заболтался со Стефаном, сто лет его не видел. Я, если честно, даже не сразу заметил, что меня там практически оседлали.

— Все, прекрати, мы уже сваливаем вину друг на друга. Это бессмысленно. И я замерзла. – Кларисса направилась в сторону двери.

Даниэль догнал ее и на ходу приобнял одной рукой за плечи.

— Ну скажи честно, ты ревновала?

Кларисса закатила глаза и демонстративно выдохнула. Даниэль широко улыбнулся.

В офисе действительно был диван, даже не один, но никто на них не претендовал, и между тремя и четырьмя часами утра все разошлись по домам. Кларисса, Даниэль и Этьен почти всю вечеринку проиграли в настольные игры, пока все остальные танцевали и подпевали песням пьяными голосами невпопад. Этьен предложил им переночевать у него, а днем, когда они все наконец выспались после бессонной ночи, даже отвез их на вокзал.

Пока Даниэль отправился на поиски кофе, Кларисса стояла возле вокзального магазинчика с книгами и рассматривала обложки на безопасном расстоянии. Странное чувство одиночества появлялось у нее на каждом вокзале. Странное потому, что здесь всегда были люди, вокзал ведь одно из самых оживленных мест в мире. Люди приезжают, люди уезжают, бродят по одному и компаниями. Но здесь никому ни до кого нет дела. И здесь все временно. Просто ждут отправления своего поезда. Или прибытия чужого. Ждут, когда выйдут отсюда. Вокзалы напоминали Клариссе саму жизнь.

Мы с мамой стояли на вокзале Перпиньяна. Из динамиков периодически доносились женские голоса с идеальным произношением. Они объявляли о прибытии и отправлении поездов, а мы ждали наш. Вернее, мой. Мой первый поезд до Парижа. Еще утром в ту субботу я никуда не собиралась ехать. Мне было пять лет, куда я могла собираться? Днем мама с папой поругались, и папа ушел. Сказал, что по делам. Мама сказала, что в бар. Я до сих пор не уверена, что какие-то бары работали днем. Мама проплакала, закрывшись в комнате несколько часов, а потом вышла и велела мне собираться на выходные к бабушке. Она старалась, чтобы ее голос не дрожал, поэтому говорила как-то особенно грубо. Я не задавала лишних вопросов и до самого отправления думала, что мы едем вдвоем. Я даже решила в какой-то момент, что мама с папой больше не будут жить вместе, а мы уедем к бабушке и останемся в ее квартире под Парижем. Чтобы отвлечься от заплаканного лица мамы и ее сжатых губ, на вокзале я представляла, каково это – жить под Парижем… Я думала, что, в общем-то, так же, как в Париже. Я там ни разу не была и представляла его каким-то волшебным городом с Эйфелевой башней, мигающей огнями. Я разволновалась, замечтавшись о своей будущей столичной жизни, и не заметила, как пришел наш поезд, и мама потянула меня за руку. В вагоне она усадила меня около окна, засунула билет в мой рюкзак, похлопала по нему несколько раз, чтобы я обратила на него внимание и запомнила, в каком кармане он лежит. Она сказала, что бабушка встретит в Париже, и ушла. Еще примерно полчаса после того, как поезд тронулся, я думала, что мама вернется. Из туалета, возможно, или из вагона-ресторана. А может быть, она улаживала какие-то вопросы с проводниками, я не знала всех правил. Но мама не вернулась. Я очень боялась пропустить остановку в Париже, поэтому внимательно слушала объявления в поезде. Я понятия не имела, сколько времени нужно ехать, а на билете не додумалась поискать. Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем ко мне подошел мужчина в форме. Он просто встал со скучающим видом рядом с моим креслом. Я пыталась поймать его взгляд, чтобы спросить, нужно ли мне показать билет, но он смотрел то за окно, то по сторонам. Я решила проверить свой билет на всякий случай и достала его из кармашка, куда мама его положила. Увидев мои шевеления, мужчина спросил, где мои родители. На что я честно ответила: