Книга Два евро на сдачу, страница 77 – Марина Кокта

– А знаешь, что еще называют «клубничкой»?

Мне вдруг стало не по себе от того, каким голосом он это сказал и как зашевелил бровями. Я равнодушно пожала плечами, стараясь показать всем своим видом, что мне неинтересно, и надеясь, что он не станет продолжать. Но он продолжил:

– Фильмы для взрослых… Ты видела такие?

– Нет. Я не взрослая. – Я опять попыталась намекнуть, что не хочу об этом разговаривать.

– У тебя уже есть грудь.

– Зачем ты это говоришь? Перестань. Мне это не нравится.

И тут он положил свою руку мне на бедро и придвинулся. Я вскочила на ноги, опрокинув контейнер с клубникой, а он резко встал и схватил меня за запястья. Я вдруг поняла, насколько он сильный и что я совсем не знаю, как привести его в чувства.

– Куда ты? Я хочу тебя поцеловать. – Он говорил это каким-то детским тоном, словно ребенок, который клянчит конфеты у родителей в супермаркете, и от этого становилось совершенно жутко.

В такие моменты понимаешь, что привычные схемы поведения не работают, а других ты не знаешь. Он потянулся ко мне, я врезала ему ногой в пах, дернула руки так, что мне показалось, я вывихнула предплечья, и побежала. Кровь стучала в висках, и уши заложило. Лицо будто горело, а воздуха не хватало, хотя я втягивала его ртом. Я добежала до какого-то кафе и попросила воды. Трясущимися руками я взяла стакан, который мне подал пожилой мужчина за стойкой, и выпила залпом, клацая зубами о стекло.

– У тебя все в порядке? – спросил мужчина.

Я кивнула, но, видимо, в моих выпученных глазах читался ужас, поэтому мужчина предложил мне присесть за столик, а через минуту принес мне лавандовый чай, чтобы я успокоилась. До автобуса по расписанию оставалось еще пятнадцать минут, но я не хотела идти на остановку, потому что там мог быть Алек. Я пропустила еще несколько автобусов и только через полтора часа поехала домой. Дома мне жутко влетело за то, что я оставила свою сумку на пляже. Там были учебники, библиотечная книжка, тетради и ручки. Алек не взял мою сумку. Или взял, но не отдал мне. За книжку мне пришлось заплатить из денег, выданных мне на столовую, и оставшиеся пару месяцев до конца года я переписывала задания из учебников одноклассников, чем только подтвердила свой статус девочки со странностями. После этого происшествия я старалась даже не смотреть на него. А на следующий год его перевели в другой класс.

— В первый раз сюда меня привезла бабушка, поэтому, что бы тут ни случилось, оно для меня останется одним из самых приятных. Хотя я теперь не всех подряд сюда привожу.

— О! – удивленно вскинул брови Даниэль. – Я – не все подряд, это приятно. Ты по ней скучаешь?

— По бабуле? Конечно!

— И совсем не злишься?

— Злюсь? Если только совсем чуть-чуть. Я знаю, это не ее вина, и я, эгоистка, хотела бы, чтобы она жила, потому что мне без нее грустно. Это отвратительно. Понимаешь, люди настолько ужасны, что даже самые светлые и добрые свои поступки они совершают из абсолютно эгоистичных побуждений. Но она и правда могла бы еще пожить, она же была бодрой и веселой. Ну хотя бы еще десять лет…

— И тогда ты могла бы ее легко отпустить?

— Не думаю. Как можно легко расстаться с тем, кого ты любишь? С человеком, рядом с которым ты можешь чувствовать себя чуть больше самим собой, чем со всеми остальными… – И, помолчав, она добавила: – Наверное, если бы я все десять лет знала, когда она уйдет, я могла бы лучше подготовиться. Но легче бы все равно не стало.