Книга Огненное сердце, страница 76 – Маделин Мартин

Граф Девонингтон повернулся к Элеоноре и поправил монокль.

— Вы говорите серьезно, леди Элеонора? Это правда?

Она перевела дыхание. Какой смысл отрицать?

— Правда, – произнесла она, понизив голос.

Хью довольно вскинул голову и сложил руки на груди.

Леди Кентербери вышла вперед и встала между Элеонорой и Девонингтоном.

— Графиня Вестикс, – торжественно заявила она, – настоятельно прошу проводить вашу дочь домой. И впредь ей не будут здесь рады.

Мать отпрянула, как от удара.

— Но это же…

— Простите, матушка, – прошептала Элеонора. – Мне надо было вам рассказать.

Графиня гордо кивнула, взяла дочь за руку и направилась вдоль людского коридора к выходу. Привычка, выработанная за годы, помогла им сохранить достоинство, несмотря на испепеляющие взгляды, обращенные на них со всех сторон, и громкий шепот гостей. Музыка давно смолкла, леди и джентльмены расступались и смотрели на них с возмущением. Так мать и дочь покинули последний бал в последнем для Элеоноры сезоне. Чарльз ее бросил, а теперь нет возможности выйти замуж даже за Девонингтона. Одна фраза разрушила ее будущее, обрекла на нищее, жалкое существование.

Не говоря уже о том, что репутация семьи Мюррей испорчена окончательно и непоправимо.

Чарльз не смог подняться. Голова нестерпимо болела, будто ее проткнули шпагой. Что же он пил? Таких обильных возлияний он не позволял себе со времен учебы в университете. Если не считать, конечно, вечера с бутылкой абсента, когда партия французского алкоголя была конфискована у берегов Африки.

— Томас… – с трудом и не очень внятно произнес он.

К счастью, слуга был рядом с кроватью.

— Как себя чувствуете, ваша светлость?

— Будто по мне прошлось стадо слонов, а потом столкнули в Темзу.

Томас нагнулся и помог хозяину принять сидячее положение. Комната закружилась, свет из окна слепил глаза.

Слуга подал стакан с мутной и зловонной жидкостью.

— Выпейте, ваша светлость, станет легче.

— Разве не из-за этого я сейчас в таком положении?

Томас, по обыкновению, улыбнулся:

— Возможно, сэр, хотя… сомневаюсь, что одна рюмка может привести к подобным страданиям.

— Только одна? – Чарльз несколько секунд разглядывал содержимое сквозь стекло, затем взял рюмку и опрокинул жидкость в рот. Она оказалась плотной, тягучей, превратилась в горле в ком, который никак не удавалось проглотить.

Томас, благослови его бог, протянул чашку чаю.

— Первый бокал, сэр, вы налили сразу по возвращении от графини Вестикс. – Он принял пустую чашку. – Еще, сэр?

Да, мать Элеоноры. Какого черта он потащился к ней? Внезапно сердце подпрыгнуло и, кажется, остановилось на мгновение. Он дал Элеоноре слово жениться на ней. Согласился взять в жены и получить тетради. О помолвке предполагалось объявить сегодня.

— Томас, сообщи леди Кентербери, что я принимаю приглашение и прибуду на бал вечером.

— Простите, ваша светлость, но бал прошел вчера.

Чарльз подпрыгнул на месте:

— Вчера?

Томас кивнул в ответ.

— Вы заснули в кабинете, вернувшись от графини Вестикс. Проспали пару часов, потом я перенес вас в кровать, где вы оставались до утра. – Томас нахмурился. – Я сам ничего не понял, сэр. Из бутылки было выпито совсем немного, не больше стакана.

Чарльзу стало сначала жарко, затем охватил озноб. Они еще не поженились, а он уже ее бросил.