Книга Огненное сердце, страница 40 – Маделин Мартин

— Я же сказал, что пойду. – Его заявление прозвучало несколько грубо. – Возможно, тогда у меня появится шанс добыть дневники Вестикса.

— Разумеется, это все ради дневников.

Лотти поспешила отвести взгляд, что ему не понравилось.

Черт возьми, он с удовольствием увидится с леди Элеонорой. Только для того, чтобы загладить свою вину, конечно. По крайней мере, Чарльз был уверен, что причина именно в этом.

Решение появиться на маскараде в образе Снежной королевы было принято женщиной, которой Элеонора еще только хотела стать. По ее мнению, наряд в холодных голубых с белым тонах должен привлечь внимание. Элеонора была уверена, что, бросив вызов обществу, сможет достойно выдержать взгляд каждого.

К сожалению, она ошиблась. Недавно полученные знания мешали закрыться, спрятаться привычно за щитом безразличия, а сейчас ей хотелось именно этого. Растерянность и неумение управлять собой в ее новом стиле открытого, искреннего поведения с окружающими делали ее жалкой. Справиться и взять себя в руки не помогали ни требовательный взгляд матери, ни настороженность в глазах окружающих.

Зачем она все это затеяла? Почему не отказалась от мысли ответить светскому обществу? Как могла мама не отговорить ее от появления в этом костюме?

Новая Элеонора, как ей казалось, выглядела несуразно. Ее собственное разочарование росло и все больше терзало душу.

К ней не подходили кавалеры, никто не приглашал ее на танец. Ни один человек не заинтересовался ею, не попросил раскрыть имя. Неудача навалилась на нее грузом, который она едва ли сможет выдержать. Девушка гнала печальные мысли и повторяла одно за другим правила Лотти: «Улыбайтесь. Смотрите собеседнику в глаза. Будьте искренней и уверенной в себе». Последние слова вызвали у Элеоноры горькую усмешку. Как она могла чувствовать себя уверенно в таком состоянии? Когда единственное, чего она желала, – спрятаться от всех за привычной маской. Даже когда она пыталась расслабиться, каждый мускул сковывало от напряжения, руки и ноги деревенели, а плечи непроизвольно расправлялись. От правил, привитых с детства, ее не могли заставить отказаться все котята Лондона.

— Леди Элеонора?

Мужской голос был ей уже хорошо знаком. От его звуков сердце подпрыгнуло, от вспышки гнева перехватило дыхание. Она повернулась и посмотрела прямо в синие глаза герцога Сомерсвилла. Затем произошло невероятное. Несмотря на его ложь и предательство, еще свежую обиду и злость, Элеонора почувствовала, как внутренне расслабляется и ей становится легче на душе.

— Лорд Чарльз, – кивнула она.

— Вы все же решились надеть платье Снежной королевы.

Надменность на его лице было сложно не заметить, и Элеонора поджала губы.

— Как видите.

— Да, суровая Снежная королева, не умеющая прощать…

Элеонора окинула взглядом зауженные панталоны, сорочку с жабо и рюшами, жакет старинного кроя. На лице заметная щетина, сделавшая образ герцога бунтарским. Лорд Чарльз показался ей еще более привлекательным и опасным.

— А вы кто? Бродяга?

Герцог Сомерсвилл учтиво поклонился.

— Скромный пират.

— Называть себя скромным человек вправе, если обладает хотя бы каплей смирения.

Чарльз лукаво ей подмигнул:

— Туше. Вы заставляете меня сожалеть о том, что шпагу я оставил дома. Не подозревал, что столкнусь с таким острым оружием, как ум.