Книга Последняя книжная лавка в Лондоне, страница 133 – Маделин Мартин

Книжный магазин теперь принадлежал ей, и она поймала себя на мысли, что как никогда полна решимости помочь «Книгам на Примроуз-Хилл» блистать – уже не для себя, а для мистера Эванса.

Грейс закрыла обложку «Одиссеи», одной из книг, которые, как замечала Грейс, мистер Эванс часто листал, когда был жив. И которую она теперь читала днем вслух.

Если бы не книжный магазин, пережить последний месяц ей было бы гораздо труднее. Она полностью погрузилась в книги. В их продажу и чтение.

— У вас все хорошо, дорогая? – Пожилая домохозяйка, миссис Смитвик, которая всегда носила нитку жемчуга на шее, положила руку на плечо Грейс.

Грейс кивнула. Она всегда так делала, когда ее спрашивали, как у нее дела.

— Чтение книг, которые, я знаю, он любил, действительно помогает, – честно ответила она. – Спасибо.

— Я никогда не думала, что такие древние книги могут быть такими интересными, – заговорщически подмигнула миссис Смитвик.

— Я тоже, – согласилась Грейс и усмехнулась про себя. – Хотя мистер Эванс любил все книги. Я рада, что мы остановились на этой.

— Продолжайте читать их все, – ободряюще сказала миссис Смитвик. – А мы будем приходить сюда, чтобы послушать.

Грейс кивнула в знак благодарности и положила книгу за прилавок, чтобы не перепутать с другими. Эту она сняла с массивной книжной полки в квартире мистера Эванса над магазином.

Страницы по краям были потертыми, он явно перечитывал ее несчётное количество раз. Один угол обложки был помят, внутри виднелись несколько пятен, как будто он задерживался пальцами на определенном отрывке. Книга была потрёпанной и любимой.

Между ее работой в магазине и долгими ночными дежурствами у Грейс было мало времени, чтобы прибраться в квартире мистера Эванса. Бомбы падали теперь реже, но ее помощь все еще требовалась. Она очень уставала и была не в состоянии что-то сделать с вещами мистера Эванса, не говоря уже о том, чтобы подготовить тесную квартирку к переезду. По правде говоря, Грейс радовалась возможности еще какое-то время пожить с миссис Уэзерфорд, поскольку еще не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы оставаться одной.

Вокруг было столько смертей.

Слишком много.

Ее мать. Колин. Мистер Эванс. Мистер Притчард. Все жертвы бомбежек, которых она видела в эти мучительные месяцы.

За столь короткое время было так много потерь. Чувства печали и скорби накатывали на нее как волны во время прилива, угрожая разрушить слабеющую плотину её самообладания. Чем больше росло напряжение, тем усерднее работала Грейс.

Миссис Уэзерфорд не нравилось то, что она видела, и она часто высказывала свое недовольство по поводу изнуренного вида Грейс, все время подсовывала ей еду, чтобы заставить девушку нормально поесть. Но у Грейс не было аппетита, ей ничего не хотелось. Ни вултонского пирога, который они стали называть пирогом «Ле Вултон» после ее свидания в «Ритце», ни даже домашней птицы, когда ее можно было достать.

Как она могла есть, когда вокруг было столько разрушений и потерь? Каждый день дома стирались с лица земли и гибли люди. Тьма окутывала их ночи, мясо было постным и с прожилками. И все это сопровождалось нескончаемым воем сирены воздушной тревоги, которая служила им постоянным напоминанием о том, что такое положение вещей будет продолжаться и продолжаться без конца.