Книга Последняя книжная лавка в Лондоне, страница 131 – Маделин Мартин

В каждом человеке жил собственный свет. Когда смерть забирала человека, он угасал, словно фонарик, в котором села батарейка. Грейс уже видела подобное однажды, когда пыталась помочь пожилой женщине, оказавшейся под обломками рухнувшего здания и цеплявшейся за жизнь.

Сейчас же эта искорка в глазах мистера Эванса, которая светилась умом, добротой и сдержанным юмором, этот яркий живой огонек погас.

— Нет. – Грейс покачала головой, ее сердце оборвалось, и к горлу подкатил ком. Она приложила пальцы к запястью мистера Эванса, но пульса не нащупала. – Нет.

Она осторожно перевернула его на живот и согнула его руки так, чтобы он упирался лбом о тыльную сторону ладоней. Грейс не могла излечить его, но ее хорошо обучили реанимировать тех, кто переставал дышать. Она положила свои ладони ему между лопаток и медленно надавила всем своим весом на выдохе. Затем отвела за локти его руки назад и сделала вдох, желая, чтобы он сделал то же самое. Грейс повторяла эти движения снова и снова, пытаясь заставить его снова дышать.

Над входной дверью прозвенел колокольчик – такой противный звук на фоне душераздирающей боли.

— Кому-то нужна помощь? – раздался мужской голос.

— Сюда, – выкрикнула Грейс.

Вошедший мужчина с черной кожаной сумкой через плечо был одет в костюм. Его темные волосы с проседью растрепались, а под карими глазами залегли темные круги от усталости.

Грейс обстоятельно объяснила, что произошло. Во время ночных дежурств ей многократно приходилось рассказывать медперсоналу о предпринятых действиях в отношении пострадавших. Только на этот раз она знала этого человека. И любила его как отца, которого у нее никогда не было. И на этот раз человек был уже мертв.

Врач положил руку ей на плечо.

— Вы сделали все, что в ваших силах. Больше ничего сделать было нельзя. – Он нахмурил брови с неподдельной искренностью, несмотря на то, что, без сомнения, много раз произносил эти слова. – Мне жаль. Жаль.

Такое ничтожное слово, учитывая чудовищность произошедшего. Жизнь оборвалась, жизнь, которая стала неотъемлемой частью мира Грейс. Он был наставником, другом, идеальной фигурой отца.

А теперь его не стало. Навсегда. Жаль.

Мистера Эванса увезли, оставив магазин в неестественной тишине. Впервые с начала войны Грейс закрыла «Книги на Примроуз-Хилл» раньше и отрешенно побрела домой.

Она открыла дверь и вошла в дом. Миссис Уэзерфорд, увидев ее, воскликнула: «Боже мой, где твое пальто?»

Немного помолчав, она продолжила:

— В чем дело, Грейс? Это Вив? Боже милостивый, пожалуйста, скажи мне, что это не Вив.

Грейс рассеяно покачала головой.

— Мистер Эванс.

Лицо миссис Уэзерфорд сморщилось, и две женщины прижались друг к другу, переживая еще одну невосполнимую утрату.

Тем не менее на следующий день Грейс открыла магазин и продолжала делать так каждый новый день. Покупатели часто справлялись о мистере Эвансе. Конечно, их беспокойство свидетельствовало о любви к человеку, который так много значил для Грейс, но каждый такой вопрос бквально острым клинком вонзался в ее кровоточащее сердце.

Горечь утраты затуманила ее разум. Каждый раз, отпирая дверь магазина, Грейс ожидала увидеть там мистера Эванса, делавшего кропотливые заметки в бухгалтерской книге и при этом рассеяно приветствовавшего ее. И каждый раз пустота за прилавком поражала ее, словно новый удар в сердце.