Книга Последняя книжная лавка в Лондоне, страница 136 – Маделин Мартин

Особенно с Темзой во время отлива.

Сердце Грейс заныло от дурного предчувствия, которое несомненно обострялось усталостью.

Они спустились в подземку и, перешагивая через людей, которые уже устроились на ночлег, нашли место, где могли бы устроиться вместе. Но какой бы вымотанной ни чувствовала себя Грейс, тревожные мысли никак не оставляли ее.

Обычно она спала, не обращая внимания на разговоры и храп вокруг, потому что была настолько уставшей, что буквально через несколько минут уже проваливалась в сон без сновидений. Однако в тот вечер ее сон неоднократно прерывался навязчивыми воспоминаниями, которые вспыхивали в ее сознании, словно светлячки в ночную пору.

Сирена воздушной тревоги завыла где-то после одиннадцати вечера. Ее заунывную мелодию приглушали слои земли и тротуара над головой. Однако последовавшую за ней бомбардировку было не так легко заглушить.

Свистевшие бомбы. Грохотавший огонь зенитных орудий. Оглушавшие взрывы снарядов, уничтожавших все на своем пути. Штукатурка кусками и меловой пылью сыпалась с потолка. Свет мигал, потом на какое-то время гас.

Да, они привыкли к этим звукам, но что бы ни происходило наверху в эту ночь, оно было намного хуже, чем обычные ночные бомбежки.

Предчувствие, закравшееся в душу Грейс, усилилось.

Миссис Уэзерфорд крепче прижала свою большую зеленую сумку и засунула в нее руку, чтобы погладить Полосатика, которого спрятала там. Им запрещалось брать с собой домашних животных, но миссис Уэзерфорд отказалась оставить маленького кота дома, и ему хватило здравого смысла спокойно сидеть в своем укрытии, пока они не смогут вернуться утром домой.

Звуки бомбардировки продолжались всю ночь, авианалет прекратился только с рассветом. Дурное предчувствие, не покидавшее Грейс на протяжении всей ночи, превратилось во что-то холодное и острое. Настойчивое.

Что-то было не так.

Она это чувствовала.

Такое слабое покалывание, словно муравей, щекотавший кожу, или наполненный влагой воздух перед ливнем. Что-то определенно было не так.

Наконец прозвучал монотонный сигнал отбоя тревоги, и те, кто нашел убежище на станции Фаррингдон, встали в очередь, чтобы ее покинуть. Это мучительное ожидание терзало Грейс, переполняя чашу терпения. Девушка переминалась с ноги на ногу, не в состоянии спокойно стоять на месте.

На выходе люди замедляли шаг. Оказавшись на улице, Грейс поняла, почему. Небо, затянутое огромными клубами черного дыма, освещалось многочисленными пожарами. Ныне испещренные трещинами жилища осели, некоторые полностью исчезли, оставив в рядах сблокированных домов зияющие дыры, похожие на недостающие зубы в неровной ухмылке.

Сердце Грейс зашлось в бешеном темпе. Ладони вспотели.

— Боже, Грейс, – ахнула миссис Уэзерфорд. – Какой ужас.

Грейс ускорила шаг по направлению к их дому. Почти запыхавшись, она завернула за угол, боясь того, что может там обнаружить. Миссис Уэзерфорд тяжело дышала у нее за спиной.

— Я не могу бегать с Полосатиком в руках.

Но Грейс не слушала ее, изучая аккуратный ряд зданий на их улице. Их дом был целым и невредимым, точно таким же, как всегда, за исключением помидоров, которые теперь росли на оконных ящиках, вместо фиолетовых и белых петуний.

Чувство страха стало ещё острее.

Кровь в венах заледенела.