Книга Тайное книжное общество, страница 67 – Маделин Мартин

В исполнении тихой и скромной девушки карикатура на леди Меддлсон получилась даже еще более забавной, и женщины прыснули со смеху.

А когда они перевели дыхание, графиня предложила:

— Давайте поговорим на более приятные темы, нежели эта гнусная женщина. Леди Лавиния, как ваши успехи в сочинении стихов?

Роза повернулась к молодой женщине: та заметно изменилась; в ней появились уверенность и открытость, прежде не проявлявшиеся.

— Мне действительно помогает написание стихов. – Леди Лавиния прикусила губу (свидетельство того, что она еще не полностью преодолела свою застенчивость). – Вы были правы, когда сказали, что во мне бушуют страсти. Когда я предаю свои мысли бумаге, буря внутри меня затихает. Я словно всю жизнь задыхалась, а стихосложение, наконец, позволило мне задышать.

Услышав признание леди Лавинии, и сама Роза ощутила облегчение. Сидевшая рядом с ней миссис Кларк тоже вдохнула всей грудью воздух – словно испытала то же чувство освобождения.

— Чтение «Авроры Ли», о том, как она пробивала себе путь в этом мире, как поэтесса, тоже вдохновило меня. – Покрасневшие щеки леди Лавинии и засверкавшие зеленые глаза сказали гораздо больше того, что можно было выразить словами.

— Видеть, какой эффект оказывает на вас написание стихов – истинное удовольствие, – захлопала в ладоши у груди леди Даксбери.

— Спасибо вам за то, что направили меня по этому пути, – искренне поблагодарила леди Лавиния. – Я верю, что моя жизнь изменится к лучшему.

Графиня, сама того не ведая, заметно улучшила и жизнь Розы. Травы, которые она начала заваривать и принимать, чтобы справиться со слабостью и переутомлением, оказались очень действенными. Настойка так благотворно повлияла на нее, что девушка решилась также попробовать рецепт пасты для улучшения цвета лица. И травная паста сработала эффективней, чем вода с мышьяком.

Но Роза не могла в этом признаться, не поделившись новостью о своей беременности – тайной, разгласить которую она еще не была готова. Возможно, потому что еще не решила, что ей делать.

После ссоры из-за чтения Теодор избегал ее.

Роза не понимала, что это значило: то ли муж отказался от своей затеи ограничить ей доступ к книгам, то ли он отказался от нее.

Деверь частенько навещал их. И обходился с ней все хуже и хуже. В последний раз он обвинил Розу в том, что это из-за нее Теодор не получил приглашения на званый вечер у леди Меддлсон. А за этим обвинением последовала та ужасная угроза…

При воспоминании об инциденте по спине Розы пробежал холодок – как будто под теплую ткань платья задул леденящий ветерок. Ее деверь всегда был властным человеком и обладал прежде внушительной внешностью. Болезнь разъела его, превратив некогда сильное, пышущее здоровьем тело в маленькую, тщедушную оболочку, но желчной язвительности у графа не поубавилось. И хотя его пальцы стали тонкими, как у старика, они все еще могли сдавить ее предплечье точно тисками.

«Я уничтожу тебя раньше, чем ты разрушишь эту семью», – пригрозил он, дохнув на нее кислым душком болезни и недобро сверкнув глазами.

Роза передернулась.

— Перед тем как мы пройдем в библиотеку, – вмешался в раздумья Розы задушевный голос графини, – я хочу озвучить вам свое приглашение. У меня есть поместье в пригороде Лондона, примерно в часе езды отсюда. Зовется оно Роузвуд. Мне подарил его покойный лорд Даксбери. – Лицо графини осталось бесстрастным: она не проявила внешне никаких чувств к бывшему мужу. – Я подумала: а почему бы нам не отдохнуть там с ночлегом в этот понедельник? Для успокоения супругов и батюшек – если их придется уговаривать – окрестим эту загородную прогулку садоводческой экспедицией. Я очень надеюсь на то, что вы все сможете погостить у меня.