Книга Тайное книжное общество, страница 42 – Маделин Мартин

По всем меркам вечер за званым ужином у миссис Баскин, по мнению Розы, прошел хорошо (настолько хорошо, насколько это было возможно, когда хозяйкой дома была такая отвратительная женщина).

Но настроение Теодора намекало на обратное. Пока служанка снимала украшения с прически жены, он мерил агрессивными шагами ее спальную комнату. У ног Розы сидел Плутон; его теплое тело приятно грело ей ступни, а блестящие карие глаза настороженно следили за возбужденным метанием мужчины от одной стены к другой и обратно.

Гнетущую тишину нарушало только звяканье о столик шпилек, которые служанка явно пыталась вынуть из волос Розы, как можно быстрее. Неистовая энергия невидимым потоком вихрилась в комнате: надвигалась гроза. Буря безрассудного гнева и незаслуженных упреков.

Когда все шпильки были извлечены, Роза отпустила служанку и со вздохом обратилась к мужу:

— Я чем-то вызвала твое недовольство?

Теодор резко повернулся к ней: его гладко выбритое лицо побагровело в неодобрении:

— Ты только-только завоевала расположение миссис Баскин и уже все испортила!

Плутон, вскочив, встал между хозяйкой и хозяином.

Роза наклонилась, чтобы погладить и успокоить маленького мопса, чья шерстка в тревоге взъерошилась. Он всегда волновался, когда они с Теодором ссорились. Выпрямившись, девушка заговорилас мужем спокойным тоном, понадеявшись на то, что он рассеет беспокойство Плутона:

— Я посвящаю достаточно времени Обществу по улучшению положения бедных, для того чтобы одна маленькая шутка не лишила меня ее благоволения.

На прошедшей неделе Роза посещала это Общество почти каждый день. Район, в котором оно находилось, был ужасным: доходные дома теснились так, что создавалось ощущение, будто они норовят обрушить друг друга; уличные торговцы и какие-то странные люди постоянно окликали ее, пытаясь всучить свой товар, а в воздухе витал невообразимый смрад, определить происхождение которого Роза не смогла, да и не пожелала.

Она еще никогда не видела такой крайней, вопиющей нищеты. В газетах и книгах ей встречались упоминания о голодающих детях, но девушке прежде не доводилось лицезреть это собственными глазами. Даже сейчас ее сердце сжалось при воспоминании о бесконечных очередях людей, оказавшихся вне общества. Они приходили за одеждой, которую Роза приняла в первый раз за обноски, годившиеся только на выброс. Они приходили за едой – жидкой солянкой из всякой всячины, в которой жира было больше, чем мяса, и черствым хлебом. А еще, как выразилась миссис Эдвардс, они приходили за надеждой, хотя Роза не замечала даже ее проблеска в Уайтчепеле.

Дети обитателей этого беднейшего лондонского района были маленькими, как куклы; их кожа, казалось, прилипла к тонким конечностям, а мордашки были исхудалыми и изможденными, как у стариков, под слоем грязи и сажи. Юные спины уже ссутулил тяжелый, изнурительный труд на фабриках. У некоторых не было даже обувки. Их матери выглядели переутомленными и измученными – слишком усталыми, чтобы нянчиться со своими чадами, и потому возложившими эту задачу на плечи их старших братьев и сестер. А мужчины, которые должны были заботиться о своих семьях, делали это с выражением душераздирающей обреченности на лицах.

— Твои благотворительные дела достойны похвалы и были замечены, – признал Теодор.