Книга Мертвые смотрят вверх, страница 27 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— Ага, конечно. «Джувон, бей!» – это из тактических соображений оралось?

Енчжу слушал их перепалку вполуха, машинально потягивая соджу. Голова гудела, но не от алкоголя, а от усталости и пережитого. И того, что он видел, когда коснулся зеркала.

Убийство.

Сон Мичжин не покончила с собой. Ее убили. Мужчина в темном костюме. Кто он? Отец? Брат? Жених? Почему?

— Енчжу, ты с нами? – Джувон щелкнул пальцами перед его лицом. – Совсем отключился.

— А? Да, я здесь. Просто думаю.

— О чем?

— О том, что мы видели. Сон Мичжин… Ее убили, Джувон. И убийца, скорее всего, избежал наказания. Может, поэтому она не могла уйти? Не только из-за зеркала, но из-за несправедливости?

Геджин налил себе еще одну рюмку:

— Возможно. Духи застревают по разным причинам. Незавершенные дела, месть, травма. Но теперь-то она ушла. Ты разбил зеркало, птенец. Молодец, кстати. Размах хороший, решительный да точный. Учитель гордится тобой.

Джувон закатил глаза, но улыбнулся.

Енчжу допил соджу и поставил рюмку на стол. В груди было странное ощущение, похожее на облегчение, но смешанное с тревогой. Будто что-то закончилось, но что-то другое только начиналось.

— Мне пора домой, – сказал он, поднимаясь. – Завтра на работу.

— Точно справишься? – забеспокоился Джувон. – Может, переночуешь у меня? После такого…

— Нет, все нормально. Правда. Мне нужно выспаться в своей постели.

Геджин похлопал его по плечу:

— Иди, доктор. Отдыхай. Зеркала-то ты завесил, амулет носишь. Теперь тебе ничего не грозит. Гоульквисин мертв. Вернее, окончательно мертв. В смысле, ушел. Растворился. Короче, его больше нет!

Енчжу кивнул, попрощался и вышел на улицу. Снова поймал такси и назвал адрес. Откинулся на сиденье, закрыл глаза.

Тело было тяжелым, будто налитым свинцом. Голова кружилась то ли от усталости, то ли от соджу, то ли от того, что он видел сегодня слишком много.

Женщина в зеркале. Ее лицо, искаженное яростью. Рука, тянущаяся из стекла.

Крик.

А потом – тишина, что ударила по ушам.

* * *

Квартира встретила его темнотой и тишиной. Енчжу щелкнул выключателем и прошел в прихожую. Скинул обувь и повесил куртку.

Взгляд скользнул по завешенным зеркалам. Черная ткань, плотная, без просветов. Все так же, как он оставил утром.

Или нет?

Енчжу нахмурился. Ткань на зеркале в прихожей висела чуть криво, будто кто-то ее трогал. Он подошел ближе и поправил край. Под пальцами ткань была почему-то теплой. Надо спросить у Геджина, когда ее снимать. Вроде как это все для того, чтобы дух не вернулся.

Но, может, это от батареи? Или он просто плохо закрепил утром?

Енчжу прошел в ванную. Умылся холодной водой, почистил зубы, глупо глядя в завешенное зеркало над раковиной. Не видел своего отражения – только черную ткань. Непривычно.

Он снял амулет и положил на полочку. Кожа на шее была красной – шнурок натирал. Придется завтра заменить на что-то помягче.

Енчжу лег в кровать и погасил свет на тумбочке. Темнота разлилась по комнате. За окном редко проезжали машины, освещая стены короткими вспышками фар.

Енчжу закрыл глаза. Заснул почти мгновенно.

А потом…

Он стоял в своей квартире. Но она была другой. Более старой. Обои пожелтевшие и допотопная мебель. Пахло пылью и чем-то жутко кислым. Кто-то оставил кимчи не в холодильнике?

В прихожей прямо у зеркала стояла женщина. Спиной к нему. В белой ночной рубашке. Длинные черные волосы распущены. Она смотрела в зеркало, не двигаясь.