Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 72 – Лев Брусилов

— Должен вам сказать, ваше превосходительство, вы меня удивили, никогда бы не подумал, что вы можете так перевоплотиться. Если бы я встретил вас в таком виде на улице, то нипочем бы не узнал.

Начальник сыскной говорил это вполне искренне, однако понимал, что измениться Протопопову помогло не особое дарование к перевоплощениям, а тот факт, что полковник никогда не видел его в гражданском платье.

— Вы, наверное, теряетесь в догадках, почему я явился к вам в таком виде? – лукаво глядя на фон Шпинне, спросил его превосходительство.

— Да, теряюсь, – кивнул начальник сыскной; ему не хотелось возражать, да и не было в этом никакого смысла.

— Дело вот в чем, – губернатор снял картуз, положил его рядом с собой на диван, а сам пересел на стоящий возле стола стул. – Вы же знаете, следователь Сверчков, – фамилию Анисима Федоровича его превосходительство произнес с таким выражением лица, будто само это упоминание причиняло ему боль, – выдвинул версию, что полицмейстера убили из-за золотых зубов. Да, вы в курсе. Так вот, признаюсь вам честно, я тоже, грешным делом, в эту версию верил. Она объясняла пропажу головы, и потом, очень не хотелось соглашаться с шефом жандармов насчет политического убийства. Меня коробило от одной только мысли, что у нас здесь, в тихом, беззлобном городе, завелись какие-то революционеры, я не хотел даже думать об этом. Скорее всего, поэтому и совершил одну большую ошибку… – Губернатор замолчал, выжидательно глядя на фон Шпинне. Он, и это было понятно по взгляду, ждал вопроса от полковника, и, чтобы не разочаровывать, Фома Фомич его задал:

— Какую ошибку вы совершили? Я надеюсь, вы можете мне об этом рассказать?

— Конечно, могу, ведь именно за этим я сюда и пришел. – Губернатор сделал паузу, собрался с духом и продолжил: – Думаю, что непростительную, мне это все аукнется, надеюсь, что не громко, а там кто это ведает…

— Ваше превосходительство, – начальник сыскной был предупредителен, но настойчив. – Не будем с вами толочь воду в ступе, что случилось?

Губернатор тяжело, как и следовало в подобной ситуации, вздохнул и принялся рассказывать:

— Сверчков пришел ко мне буквально на днях и доложил, что золотые протезы найдены, что их опознали, опознал зубной врач полицмейстера, это меня, надо сказать, убедило. Да и не мое это дело – проверять…

— Соглашусь с вами, – кивнул начальник сыскной.

— Так вот, потом следователь – он, кстати, мне протезы показывал – рассказал, что вышел на след тех, кто сдал зубы в ломбард, а значит, со дня на день они будут пойманы. И если это не они убили Свища, то наверняка знают кто.

Начальник сыскной слушал молча, вопросов не задавал. Он наконец понял, зачем губернатору понадобилось это переодевание: Протопопов не хочет, чтобы кто-то знал, что он приходил в сыскную полицию. Это, конечно, все наивно, кому знать положено, тот и так знает. А его превосходительство тем временем продолжал:

— Ну, я – и меня можно понять – обрадовался этим новостям, потому как министерство уже теребит, интересуется, как идет расследование, вот я и не удержался… – Губернатор уронил голову, посидел несколько мгновений так, потом поднял ее и, глядя в глаза фон Шпинне, проговорил: – Доложил туда, – ткнул пальцем в потолок, – что убийство, можно сказать, раскрыто, что вышли на след злодеев и через день-другой они будут пойманы. Не успел я отправить, так сказать, реляцию, а тут, – он вздохнул, – нашлась отрезанная голова полицмейстера. Зубы все на месте, никто их не вырывал, в ломбард не сдавал. Вот такая, Фома Фомич, неприятность. Я с себя вину не снимаю, признаю, поторопился, с вами вот не поговорил, не посоветовался… А теперь даже не знаю, что делать. Выгляжу в глазах начальства полным дураком. Оправдываться, говорить, что меня, дескать, обманули, я не хочу, да это и не поможет. Что делать, не знаю, в голове полный сумбур и хаос, вот к вам пришел, может быть, вы мне что-нибудь присоветуете, подскажете. Может быть, можно будет как-то из этого непростого положения выкрутиться? – Петр Михайлович с надеждой заглянул в глаза начальника сыскной. Он с дико бьющимся сердцем ожидал, что скажет полковник. Так преступник в суде ожидает приговора.