Книга Так Бывает, страница 96 – Никтория Мазуровская

Ступор минутный.

По позвоночнику жаром так полыхнуло, что чуть было на колени не бухнулся перед кроватью.

И дышать… надо дышать глубже, чтобы в ушах шуметь перестало.

— Переезжаете? – переспросил осипшим голосом

— Ага, мне же поступать, и мама с тетей Маришкой поговорила, а та ее убедила, что у вас там больше шансов на успех, перспектив и так далее. Так что мы решили, что переезжаем.

— А работа как же? Саныч?

— Саныч с нами, контора на Олега остается.

— Погоди, – встряхнул головой наваждение какое-то, снимая,– ему все это бредом виделось, видением каким-то, – А он на пенсию, что ли, выходит?

— Куда выходит? – смешливо переспросил парень, а потом засмеялся и через этот хохот ему говорил: – Ага, прям бежит и спотыкается. Ой, не могу! Наш Саныч и на пенсии! – и снова ржет, зараза, – Ты только ему не говори, а то же даст по морде, а мама потом переживать будет.

— Ты язвить то завязывай! – раздраженно прервал, – Рассказывай!

— А что рассказывать? Саныч открывает ресторан, мамка будет работать у Маришки, -та ее давно зазывает,– я поступаю в универ, правда еще не решил в какой, но не суть.

— А жить вы где будете?

— Так Саныч с мамой решили, что продают свои квартиры здесь, и покупают одну общую там, дачи не трогают, но, если нужно будет и их продадут.

— Квартиру уже нашли?

— Пока только пару вариантов, но и то только по интернету, а как приедем мои документы подавать, сразу и посмотрим.

— Ты ж понимаешь, что сейчас сдал мне мать родную?!

— Если б не хотел сдать, не стал бы вообще звонить.

— Зачем тебе это? Ты меня не слишком то любишь. – Дима говорил совершенную правду, понимал, что детская ревность перемешалась в купе с подростковым эгоизмом, но за каким-то чертом Кирилл упорно пытается ему помочь.

— Я конечно многое для мамы значу, и любит меня больше, чем родного, но я ведь для нее ребенок и твоего места в ее сердце никогда занять не смогу, да и не хочется мне. Ты все, что ей нужно для счастья, а я только этого для нее и хочу.

— Я хочу для нее того же, – тихо ответил, а у самого ком в горле, и никак вдохнуть нормально не получалось.

— Тогда это просто моя святая обязанность тебе помочь: ты, считай, практически моя семья, а семья -это святое! – он тяжело вздохнул, и тихо зашептал, – Ты давай, там сильно не дергайся. До следующего сеанса связи!

И так он это ему убежденно говорил, что никаких сомнений в правдивости намерений парня даже не возникло.

Дима же прекрасно знал, как дела обстоят у Кирилла с его настоящими родителями, хоть и язык просто не поворачивался так этих скотов назвать.

А еще тогда, при первом их «сеансе связи» сквозь собственный хохот, до Димы дошла очень важная вещь, которая и начала его медленно и верно менять.

Кирилл- его, так же, как и Таня.

Он никогда не встречал таких людей как они. Никогда. Ему казалось тогда, что они единственные такие, во всем мире. Такими нельзя не восхищаться. Когда живешь постоянно как на войне, только не за страну или режим, а за себя самого живешь, так годами и остаешься при этом не озлобленной скотиной, ненавидящей все вокруг, а такими как они. Невероятные люди, сильные, стойкие. Да, не все у них нормально с психикой, оно и не удивительно: как раз это- нормальная реакция, но в остальном ведь они оба выросли прекрасными людьми. Такими нельзя не восхищаться, и таких нельзя не любить. Но скорей в нем больше говорил адреналин и какая-то странная эйфория, но потом, когда бурная то ли радость, то ли еще что схлынуло и остался чистый разум.