Книга Так Бывает, страница 47 – Никтория Мазуровская

— Очень хочется, Вам по морде дать. – заметил тихо Дима.

— А ты дай, Дима, мне хоть полегчает. У нее один я был, больше заступиться было некому, но спасовал, выбрал бизнес. А Таня сообразила, что раз я не смог, значит она сама себя спасать будет. Училась она хорошо, работать устроилась не у меня, кстати, за матерью следила, все старалась ей угодить. Готовила, убиралась, вся домашняя работа свалилась на ее плечи, а Полина могла только ненавистью и злобой ее обливать. Со мной Таня общалась, а тут и Кирилл у нее появился, мы к новой жизни все привыкли. Но потом что-то произошло, когда Таня в Москву уехала.

— Что произошло?

— Не знаю, так и не рассказала мне, но подозрения у меня есть. Когда Полину хоронили, на ней же блуза такая прозрачная была, белая, вам не до того было, ясное дело, а вот я новые шрамы на теле заметил.

— Хотите сказать, была вторая попытка суицида?

— Была… и Таня ее покрывала, а может и спасла. Порезы были продольные на обеих руках, глубокие, не то, что в первый раз. Тогда она чуть порезалась и ванную не заперла, а вот позже это была реальная попытка самоубийства. А теперь представь, что с психикой Тани стало?

— Ничего хорошего. Она к психологу не обращалась?

— Как приехала, ходила пару раз, но ей не понравилось, а заставить ее я не мог, пойми.

— Она Вас любит. – понимал, чего опасается Саныч, но на Таню нужно давить, иначе ничего получаться не будет, – Почему Вы позволили ей замуж выйти, почему не отправили на лечение.

— Она и тебя любит, Дима, но ведь не простила ни тебя, ни меня, ни свою мать, ни себя. А заставить… Таня умная и очень осторожная, когда мне позвонила и сказала, что возвращается, сразу поставила условие.

— Какое?

— Я не вмешиваюсь в ее личную жизнь, иначе она все бросит и уедет туда, где я ее не найду.

— У Тани нет таких навыков и связей, уж поверьте мне.

— У нее может и нет, а вот у Маришки есть.

— Ну да, а та Вам назло сделает все, что угодно.

— Да, что есть, то есть.

Диме хотелось выпить, а лучше хорошенько кого-то избить, чтоб, бурлившую внутри, злость унять.

— Таня поэтому детей не хочет, боится, что станет как ее мать?

— Дима, ты только подумай, что могла внушить маленькой девчушке эта сука сумасшедшая, подумай и представь, как Тане жилось, как ей думалось. Я всего не знаю, мысли читать не умею и ответить на все тоже не могу. А рассказал все только потому что тебя она любит. И если это как-то вам поможет друг друга понять, то мне все равно, что Татьяна меня знать не захочет, лишь бы счастлива была.

— Я ей ничего об этом разговоре не скажу, придумаю как выкрутиться.

— Она не дура, только в глаза тебе глянет, или мне, и все поймет,– это ж Таня.

— Да… это ж Таня. – эхом повторил он.

Не такого он ожидал. И в голове до сих пор не укладывалось, как такое могло произойти с маленькой и ни в чем не виноватой девочкой? Почему они эту чертову мамашу не убили сразу, почему не заперли в психушке? Разве не понимали к чему может привести такая ненависть к собственному ребенку?

Господи, бедная его девочка. Как же так, а? Почему ему не рассказала сама, -он бы постарался понять. Хотя, чего уж сейчас говорить, надо думать, что дальше делать, как исправлять все.

И Саныча тоже подставлять не хотелось. Дима видел, как у того глаза заблестели от сдерживаемых слез, стоило мужчине представить, что Таня исчезнет.