Книга Моя Ошибка, страница 23 – Никтория Мазуровская

Прижал ее к себе. Погладил по спутавшимся светлым волосам.

— Ничего. Ничего. Плачь, куколка, плачь. Кричи. Дерись, если хочешь. Выпусти все, выпусти.

Он раскачивался вместе с ней, сидя на кровати, гладил по голове и приговаривал это все, уткнувшись в светлую макушку.

— Не держи в себе, куколка, отпусти. Отпусти.

Часть шестая

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Затылок ломило от боли, казалось, что кожа на голове начала неметь, если вообще такое возможно. Звенело в ушах, а руки… руки с огромным титаническим трудом шевелились, пробегая по клавишам ноутбука.

Соня старалась встряхнуться. Разминала шею, руки. Шевелила пальцами и снова начинала печатать.

Через два дня слушанье и от изобилия информации у нее голова скоро лопнет. От собственных мыслей по поводу этого дела вообще хотелось пойти повеситься, к чертям.

Как там говорится? Лучшее средство от головы – это топор? Вот ей бы сейчас этот топор пригодился бы. Самое то. Если не себе, то хоть кого-то порубить на куски и выплеснуть бешеную ярость, клокотавшую внутри и, затмившую все чувства, что там были.

А казалось, что про горе нельзя забыть, да и не забыла, оно отошло на второй план.

Боль осталась тоже…от потери, от непонимания, от, казалось бы, неразделенной любви (хотя в этом она уже не так уверена, что неразделенная), - все осталось, но где-то там, далеко.

Теперь ярость. Дикая. Первобытная. Невероятно злая и безумная.

На Корзухина. На его чокнутую жену, то ли бывшую, то ли нынешнюю. На Славика за то, что гад такой, впутал ее в это болото.

С делом Корзухина Алексея Михайловича она знакома давно, и там по сути, все уже давным-давно решено, и причем не ею самой, а чинами повыше.

Прокурорские, носом землю рыли, чтобы доказать факт кражи госсобственности и отмывки нелегальных средств, но хрена с два они там, что могли доказать. Это ж каким надо быть камикадзе, что б на такую фигуру замахнуться?

Корзухин, при желании, может в отдельно взятом регионе маленький экономический кризис устроить, а они его решили к стенке припереть?! Идиоты, мать их так, дегенераты. Можно подумать у нее другой работы нет, кроме как это их дерьмо разгребать.

Когда-то Соня в этом кайф ловила. По земле не ходила, а летала от ощущения, что она может все и всех. Над формулировками билась часами, но, когда получалось как надо…это ж…, лучше секса и наркотиков.

А теперь?

Что такого случилось с ней, что прежде любимая работа не радует совершенно.

Соня его вытащит, куда денется, только, что ей потом делать? Этого она не знала.

Снова потянулась. Хрустнула пальцами, отхлебнула чаю и запорхала пальцами по клавишам.

С Корзухиным все ясно, выпустят, осталось только с ценой определиться и сроками приблизительными.

Его приемная дочь сейчас проходит обследование у независимого психоаналитика, а также гинеколога. На этом настояла она сама, хоть и сторона обвинения на это заявление показательно скривила рожу. Но, что поделать, Соня не привыкла проигрывать. Не в этот раз и не в работе.

Затем, девочка выступит на суде и чин по чину поведает всем о том, как ее родная мать (мразь последняя) уговаривала родную дочь лечь под приемного отца, а потом сказать, что он ее изнасиловал или приставал (как получится), и вынести этот скандал на федеральный уровень.

Света – хорошая и добрая девочка, зашуганная матерью до ужаса, послушно пошла к приемному отцу и выложила ему все, как было.