Онлайн книга «Моя Ошибка»
|
Вдруг послышался резкий визг тормозов. Рядом остановилась черная большая машина и оттуда выскочил мужчина с лыжной маской на лице. Все произошло мгновенно. Она застыла. Просто застыла и уставилась на него во все глаза. А он схватил ее и закинул в салон автомобиля, и она даже пикнуть не успела. Ее придавило чужим весом к сиденью. Нацепили ей на голову какую-то темную тряпку и успели каким-то образом рот скотчем заклеить. Охренеть! А дальше…Элька от страха просто вырубилась… **** Ее взвалили на плечо, как мешок картошки, и куда-то понесли. Самое интересное, что страшно не было. Ни капельки. В машине боялась. А вот сейчас, когда ее голова болтается и бьется лбом о чью-то могучую спину, не страшно. То ли мозги у нее набекрень вывернулись, то ли она с ума сошла. Но она злилась. Медленно, но верно закипала. Снова тюкнулась головой о спину, когда услышала, как захлопнулась входная дверь. Как поняла, что входная, не знала, но поняла. Не слышала его голоса. Не видела его лица. Ощущала только под своим животом его твердое плечо. И крепкие руки, держащие ее за бедра и поясницу. Ей было не страшно. Совсем. Она, как пришла в себя, сразу смирилась. И даже попытки побега не предприняла. Узнала. Узнала его запах. Узнала ощущение этих рук на своих ногах. Эля имени его не знала, но точно знала, что это он. Бред какой-то. Но уверенность стопроцентная. Это ее наказание. Она сама виновата. Сонька ее предупреждала именно об этом. Ее начало трясти. В груди замерло от боли, и глаза защипало от слез. Соня ее предупреждала, господи, а она дура! Дура! Не верила, не понимала, а теперь поздно! Эля неизвестно где и неизвестно с кем, зато ей прекрасно известно, что будет дальше. *** Через минуту ее совсем не ласково свалили на кровать. Через секунду с нее сдернули эту отвратительную штуку. Еще через секунду сдернули скотч с лица и сделали бесплатную эпиляцию пушка над верхней губой. Больно, черт возьми! — Ауч, это было больно! *** Вот и все! Его куколка у него дома. Растерянная. Злая. И смотрит на него с такой претензией, что удивительно, как он еще живой и на собственных ногах стоит, а не перед ней и на коленях. Что-то определенно пошло не так, Григорий Потапыч, совсем не так. Но Гриша смотрел на нее в упор и молчал. Куколка не выдержала и минуты. Задрожала. Слезы на глазах появились, и покатились по щекам. Они ее шапку, кажется, потеряли. Он присел перед ней и начал снимать с нее эти чертовы кроссовки, хоть на меху, уже радует. Но носки тоненькие и полоска кожи между обувью и джинсами была открыта для мороза. Он по этой полоске пальцами провел. Погладил ласково и в глаза ей посмотрел. Лучше бы не смотрел. Она ТАК на него глядела. С таким страхом. Безмолвным. Но ужасным. И он не смог. Просто не смог дальше делать то, что задумал. Эля молчала. Не просила его остановиться. Не просила ее отпустить. И не кричала «спасите, насилуют». Это было странно. Очень. — Вставай! Она послушно встала. Он расстегнул ее пуховик, стянул тот с нее, и старался не смотреть на кашемировую кофту, обрисовывающую все, что под ней скрыто. — Садись! Эля села и снова посмотрела на него во все глаза. И плакала. Молча. Бл*дь! Кажется, он что-то сделал с ней. Напугал. Дебил, блин. Чем он думал? Точно, не головой! |