Книга Моя Ошибка, страница 22 – Никтория Мазуровская

Гриша не собирался ее насиловать. Не собирался ее принуждать. Он собирался с ней просто поговорить, встряхнув похищением, как следует, чтоб смогла его услышать.

Он хотел ей рассказать, открыть глаза на сестру, на ее семью, на то, что она с собой делает.

Гриша ведь информацию не зря собирал. И чем больше узнавал, тем больше убеждался, что Эля ничего не знает о том, как и на что живет ее семья.

Почему, это другой вопрос.

Гриша и сам прифигел.

Семью уже достаточно долгое время содержит Софья Новгородская. Ни ее отчим, ни ее мать, и уж тем более, не куколка. А Софья.

Дом, учеба, еда, расходы на вещи. Все со счетов Софьи.

И когда он это понял…, вспомнил как младшая сестра влепила старшей пощечину, и пусть ему Куколка нравилась не на шутку, но возникло желание взяться за ремень.

Странная семья.

Но сейчас не о том.

Сейчас нужно понять, что с Элей.

Гриша снова присел на корточки возле ее ног. И смотрел ей в глаза снизу-вверх.

Красивые глаза. Напуганные, но красивые.

— Эля, я не собираюсь ничего с тобой делать. Мы просто поговорим, ладно?

Говорил медленно и тихо, как с ребенком маленьким.

Она неуверенно кивнула, а он продолжил.

— Меня зовут Григорий, можно Гриша. И я… не хотел, точнее хотел тебя напугать, но не собирался… я… Черт! Совсем запутался!

Куколка удивленно моргнула. Вытерла слезы. Прокашлялась.

— Я могу уйти?

— А ты хочешь?

Странный вопрос, идиотский. Конечно, она хочет уйти.

Но она осталась сидеть. И смотреть на него не перестала.

— Я искал тебя после клуба. Целенаправленно искал. И нашел.

— Зачем?

— Что, зачем?

— Искал зачем?

И вот, что ей на это ответить? Я влюбился? Крышу снесло, поэтому готов на тебе жениться?

К сорока годам он отупел, однозначно.

— Искал зачем…? Мне показалось, там в клубе, что тебе помощь нужна.

— И поэтому, выкрал и напугал девушку до полусмерти?

Куколка разозлилась, он этот переход от страха к злости уловил четко.

— Я многое о тебе узнал. Ты ж не первый раз в таком месте себя так вела. Ты…ты чего добивалась? Чтоб тебя поимел тот, кто сильней окажется?

Правильно. Он пасовать не будет. Лучше нападать.

— А на сестру за что набросилась? Тебе ее совсем не жалко? Она для тебя все делает, а ты?

— Ты ничего обо мне не знаешь, Григорий! Не лезь! – она встала, воинственно руки в бока уперла, - Уйди с дороги!

— Не уйду! – он ее легонько толкнул, и девушка снова оказалась, сидящей на его кровати, - Я о тебе знаю все! Знаю, что тебе больно! Знаю, что ты весь мир сейчас винишь и ненавидишь! Знаю, что сама себя разрушаешь!

Она смотрела во все глаза на него и, кажется, не знала, что сказать.

— Ты… ты не знаешь… не знаешь… - она качала головой, и снова заплакала.

Только теперь не от страха. А от боли. Он, шестым чувством это различить сумел. Ее боль остро, как ножом через него насквозь прошла.

Гриша присел к ней на кровать. Обнял. Прижал к себе. Пересадил к себе на колени и обнял крепче.

Она клубочком свернулась и завыла. Ему в грудь завыла. А у него от этого воя, от этой боли остановилось сердце и волосы дыбом встали.

Бедная! Как же… как же он в ней эту боль, такую страшную и огромную не рассмотрел?

Что он там говорил, что не контролирует она себя?

Он ошибся. Контролирует. Просто сил у нее больше нет. Кончились. И теперь ей просто больно.