Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 95 – Татьяна Снежко

Она ходила вокруг камня, размахивала клюкой и распевала, призывая Смерть. Вот упрямая старуха! Нарядила меня в красное платье, расшитое самоцветами, как в мифах про Марену, и верит, что дух богини Смерти соединится с моим! Ага, встанем мы с ней и наведем тут новый миропорядок для ее потомка. Старуха давно сбрендила – в тот самый момент, когда решила избавиться от моей прабабушки и выдать замуж за волхва свою сестру. Все происходящее напоминало полный сюр и вряд ли происходило в реальности. Как же я хочу закрыть глаза и открыть их где-нибудь у моря! Шум волн, крик чаек и горячая кукуруза… Бабушкины вареники с клубникой… Мамин смех и папин бубнеж… Неужели всему этому не суждено никогда больше случиться?

Агафья замолчала, и в ее руке что-то блеснуло. Кинжал? Черт бы побрал эту старуху, да и ту Елизавету из поезда тоже! Говорила бабушка – никогда не слушать гадалок, даже в шутку. Предсказание западет в душу и обязательно сбудется! Агафья сделала какой-то жест в воздухе. Мерцающие отблески языков пламени отразились на клинке, словно притягивая духи умерших из их черепов.

— Смерть смоет века грехов. Новый мир сможешь прийти вместе с твоей смертью, – глухо протянула старуха и медленно поднесла леденящий кровь клинок к моей груди.

Там потеплело. Алатырь! Как хорошо, что амулет остался на мне. А ведь повелительница смерти Мара родилась из искры, упавшей из священного камня Алатыря. Может, он меня защитит?

Я глубоко вдохнула невесть откуда взявшийся знакомый аромат хвои, как будто в последний раз. Смотрела в обезумевшие глаза старухи, и мне… мне совершенно не было страшно. Все мои истинные страхи остались в том лесу, сгинули вместе с мраком Черного волка. Эта кикимора болотная хочет меня напугать до смерти или убить по-настоящему? Ничего у нее не выйдет. Потому что Алиссандр. Потому что Белый волк Велес. Потому что Синь-камень и тайный лес. Потому что озеро и земля, деревья и вода, птицы и звери. Здесь Алиссандра дух, здесь им все пахнет – и сила его безгранична. Даже если острый стальной клинок, холодный и безжалостный, пронзит мое сердце – и пусть даже не один, а сотни раз, – каждая рана лишь укрепит мою решимость и веру в Алиссандра. Я счастливо улыбнулась, потому что даже на смертном одре в этом месте мне было так хорошо как никогда. Даже тогда, когда я получила от издательства премию за лучшую обложку, даже когда танцевала бачату и ела любимый шоколад, мне не было так хорошо.

Старуха замерла, не понимая моего счастья, но, видимо, времени на раздумья не было, и она, взглянув на Луну, взмахнула кинжалом и всадила в мою грудь клинок по самую рукоятку. Острое лезвие пронзило мою душу, как острый шип. Время остановилось, а вокруг нас заговорил ветер, неся с собой шепот тысячи душ, которые сплетались с голосами огня и шумом воды. Неведомые силы, которые властвовали над этой землей веками, пробудились. Теперь все будет хорошо. Улыбаясь, я подняла глаза к небу. Сквозь Черную Луну прорвался свет, обернулся Белым волком и громко завыл.