Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 64 – Леока Хабарова

— Что это?

— Сидр. — Рей вручил ей кружку. — Сам Будгра поделился. Выпьем за нас?

— Выпьем, — с охотой согласилась Лави.

Она сделала глоток. Рей же опрокинул сидр залпом, крякнул и принялся за мясо с таким остервенением, будто боялся, что вяленый олень даст дёру с глиняной тарелки.

Сама же Лави ограничилась сыром и хлебом. Она неспешно жевала, разглядывая новоиспечённого любовника, и понимала, что никогда раньше не видела его таким… Таким…

Довольным? Удовлетворённым? Живым?..

Рейнар действительно изменился. Словно лопнула невидимая глазу ледяная корка отчуждения. Распрямилась тугая пружина.

Рей ловил взгляды, касался, улыбался, шутил, подливал сидра…

Улсадру как-то поведал, что длительное воздержание и отказ от плотской любви сжигает мужчин изнутри. Они становятся замкнутыми мрачными властолюбцами, склонными к низкому коварству, заговорам и интригам. Лави не знала, правда ли это, но видела — Рейнару их близость определённо пошла на пользу.

Интересно, как долго у него никого не было? Вдруг та интрижка с юной кухаркой стала для него последней и единственной?

— А кто такой Эйла Си? — вопрос прозвучал так неожиданно, что Лавьен поперхнулась.

— Почему… — спросила, силясь прокашляться. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты звала его.

— К-когда? — Лави чуть снова не подавилась. Если в порыве страсти она назвала Рейнара именем покойного жениха, проще превратиться в соляной столб, чем продолжать беседу.

— В беспамятстве, когда приходила в себя после боя, — сказал Рей, и Лави украдкой выдохнула с облегчением.

Слава Эльсу!

— Так кто он?

Лавьен задумалась. Как лучше ответить? Сказать «никто»? Выложить правду? Ни то ни другое не годилось.

— Мой боевой товарищ, — осторожно произнесла она. — Он… Его больше нет. Драксус превратил его в монстра.

— Понимаю, — кивнул Рей. — А почему ты просила Эйла Си не говорить о вас его матери?

Прошлое. Бессолнечные земли. Подземный град

— Не говори о нас своей матери.

Призрачные светляки парили высоко под сводами. Шёпот тонул в темноте. Сильные руки скользнули по обнажённым плечам, опустились ниже, ещё ниже. Губы коснулись чувствительного места под волосами.

— Бессмысленная предосторожность. — Эйла Си Даар умел целовать так, что подкашивались ноги. — Слепая говорит с Сумраком. Она знает всё. Даже то, что ещё не случилось.

Лави откинулась назад, позволяя ласкать себя.

— В ночь Синей Луны я призову тебя на путь вечности, Бьёрг. Никто больше не назовёт тебя смешенкой. Ты станешь ишидари даже в глазах Сумрака. Это моя благодарность за спасённую жизнь.

«Он не любит меня, — с грустью подумала Лави. — Он просто возвращает долг».

— И всё же не говори ей о нас. — Она легла на живот, положив под голову руки. Закрыла глаза. — Её ненависть ядовита, как сок бледной поганки. Не хочу травиться раньше времени.

— Думаешь, она найдёт способ нас разлучить? — Губы Эйла Си гуляли по спине, спускались к пояснице, оставляли дорожку влажных следов вдоль позвоночника.

— С неё станется.

Эйла Си хмыкнул.

— Пока мы оба в Подземье, нам ничего не грозит, — сказал он, не переставая ласкать её. — Скажи лучше, кто тот человек, которому ты обещана?

— Что? — Лави повернула голову и нахмурилась.

— Сумрак нашептал Слепой, что ты обещана человеку, — разъяснил Эйла Си. — Кто он?