Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 62 – Леока Хабарова

Рей усмехнулся. Наверное, так. Хотя словечко ещё то!

В первый раз они яростно утоляли острый всепоглощающий голод. Во второй растягивали удовольствие, без лишней спешки наслаждаясь друг другом и смакуя каждое ощущение. А потом Лави уснула. Голова её покоилась у него на плече, рука — на груди, а ногу она закинула ему на бёдра.

Рей перебирал пальцами длинные пепельные волосы и думал, каким дураком был, когда отказался от неё тогда, много лет назад. Хотя…

Не будь того расставания, он никогда не стал бы паладином, а она — чародейкой. Смелой, независимой, лихой, отчаянной. Именно такой он её полюбил.

Полюбил…

От осознания по телу прошла дрожь, и Лави мгновенно проснулась. Улыбнулась сонной довольной улыбкой и подставила губы для поцелуя. Рей не заставил себя ждать.

— Я голодная, — сказала Лавьен, когда он от неё оторвался.

Рей хмыкнул.

— Конечно, голодная! Ты разметала дюжину некролитов в труху, чуть не утонула, а потом ещё и… — Он не договорил. Нашарил на полу штаны, рубаху и принялся одеваться. — Раздобуду нам еды.

Лави не возражала.

Перед тем, как уйти, Рейнар наклонился и опять поцеловал её. На этот раз легко и нежно. Без затей.

— Скоро вернусь. Не скучай.

В ответ Лавьен промурлыкала что-то нечленораздельное, потянулась, повернулась и уткнулась носом в подушку.

* * *

Лагерь жил привычной походной жизнью. Ургламы сновали туда сюда, рыли отхожие ямы, варили в котелках уху из омулей, поправляли шатры, таскали воду, распрягали носорогов.

У шатра Гар Зулума толпились подранки. Смешенец вызывал их по одному в порядке строгой очерёдности.

Рей полез поперёк правил, чем вызвал волну недовольства. Рычащую волну.

— Я только спросить! — походя бросил он и нырнул в палатку.

Пахло камфорой, травами. Над тазами с кипятком вился пар. Гар Зулум штопал плечо бледного до синевы урглама, попутно заживляя рану магией. От своего занятия Гар не отвлёкся, даже когда Рей бесцеремонно уселся на топчан.

— Бьёрг очнулась, — сообщил Рейнар клыкастому целителю. — Ей лучше.

Гар Зулум чуть скосил глаза. Фыркнул.

— Тебе, как вижу, тоже.

Рейнар почувствовал, как щёки опалило жаром.

— Ты это к чему? — спросил сухо.

— Свободен! — Гар Зулум хлопнул по плечу пациента и, обтерев руки чистым сухим лоскутом, обратился уже к Рейнару: — В холщовой палатке секретов не утаишь: она хоть и на отшибе, звук всё равно пропускает. А нашумели вы знатно. Я как раз нёс Бьёрг отвар…

Рейнар молчал. Горел, но молчал.

— Расслабься, мухомор, — бросил Гар примирительно. — Все всё понимают. И я, и Будгра, и Натрог. Мы не слепые. Видели, как ты на неё смотришь. И как она смотрит на тебя. Дело молодое! Но знай — обидишь Бьёрг, и я сожру твою печень. Прямо у тебя на глазах. А потом выковырну их и тоже сожру. Сначала левый, затем — правый. Понял?

— Понял.

— Тогда ступай. — Гар Зулум осклабился самым жутким образом. Видимо, это была улыбка. — Совет вам да любовь. Следующий!!!

Прошлое. Глубины Угрюмых Равнин. Разорённый лагерь Драксуса

«Эстна ан танар», — гласила покосившаяся надпись над воротами. «Смерть делает свободным», — на языке ишидари.

Видимо, кто-то из падших когда-то был сыном Сумрака.

Что ж… Теперь этого не узнать: ургламы перебили всех, кого не успела сжечь Лави.

— Ашхаала!

Струя огня врезалась в почерневшее дерево, и ворота запылали вместе с венчавшей их надписью.