Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 108 – Леока Хабарова

— Ну и как? Проверили?

— Проверили, — вздохнул Рей, вспоминая, как дозорные вмиг подняли на уши королевскую гвардию. — Готова.

Розгач посмотрел лукаво.

— А имелись сомнения?

— У меня — нет, — не подумав, брякнул Рей. Он тут же захотел откусить себе язык, да поздно: розгач услышал, что хотел.

— Сталбыть, идея не ваша, — хмыкнув, констатировал он. — А пороть мне — вас. И вам же потом три дня чистить коровник и три ночи отмаливать грехи в комнате для наказанных. Разве это честно?

Рейнар понурился. Нет, конечно…

— Отчего вы не изволили разделить наказание с теми, кто действительно виноват?

Рей с грустью поглядел на участливого палача.

— Я виноват в том, что позволил сделать это. Не остановил парней и… сам не остановился. Понимаешь? Я ведь мог просто приказать, и ничего бы не случилось. А значит, это моя вина. И моя ответственность.

Он снова лёг на лавку и коротко бросил:

— Приступай.

Розгач вздохнул. Широкий кожаный ремень с тяжёлой пряжкой лихо свистнул и смачно припечатал ягодицу.

Настоящее. Кочевья Матерей

Лави прижималась к нему с такой трогательной доверчивостью, что сердце рвалось из груди.

— Ты… знал?

— Узнал недавно, — не стал отпираться Рейнар. — Но уж лучше Улсадру сам расскажет подробности. Так будет правильно.

Лавьен кивнула.

— Поцелуй меня, — попросила она, и Рей выполнил просьбу. На губах остался солоноватый привкус. Лави плакала.

Они лежали в густых и мягких, как перина, зарослях клевера, слушали сверчков и смотрели, как на чёрном бархате неба загораются первые звёзды. Высокие травы шептались о чём-то своём. Ночь медленно, но верно вступала в свои права.

— Ширайни Луум научила меня многому, — проговорила Лави, неотрывно глядя на растущую луну с чуть скошенным боком. — Научила скрывать силу, разбираться в зельях…

— Поджигать коновязи, — подсказал Рейнар.

— Поджигать коновязи, — повторила Лави с улыбкой. — Я любила её. Она всегда была добра ко мне.

— Ширайни Луум всегда будет жить в твоей памяти.

— Да… — согласилась Лавьен и помрачнела. — Мой отец казнил её из-за меня. Ведь это я упросила Ширайни учить меня магии. И не каким-то безобидным фокусам, а запрещённому чародейству ишидари. Так что… Это я виновата в её смерти.

Рейнару пришла мысль, что Лави много не знает. Ширайни Луум создала грандиозную шпионскую сеть, заслав «шептунов» в каждое королевство. Возможно, её лишили жизни именно за это, а вовсе не за какие-то там уроки волшбы.

Интересно, «шептуны» ещё остались в Инарии? На краю сознания мелькнула смелая идея.

— Как думаешь, Улсадру уже спит? — спросил Рейнар, уперев локоть в землю, а подбородок в кулак.

— Не знаю… — Лави чуть отстранилась. Уставилась. — А что?

— Мне надо поговорить с ним.

— Сейчас?

— Чем скорее, тем лучше. — Рей поднялся и помог встать Лави. Стряхнул с портков налипшие травинки. — Вопрос не терпит отлагательств.

— Ты что-то задумал?

— Возможно. Пойдём, отыщем его.

* * *

Улсадру не спал. Засиделся в шатре Большой Матери — ароматный травяной чай способствовал долгим беседам.

Взбудораженный, запыхавшийся, Рейнар ввалился без приглашения. Колдун и шаманка воззрились на него, как на крылатого носорога. Дымящиеся глиняные чашки застыли в их руках.

— Мир тебе, Большая Матерь, — наскоро поклонился Рейнар и, обращаясь уже к Улсадру, выпалил: — Надо поговорить.